Книга Моя новая сестра, страница 15 – Клэр Дуглас

Ветер почти заглушает раздающийся за спиной голос, но я различаю, что кто-то зовет меня по имени. Я поворачиваюсь и вижу ее: она стоит в дверях, босая, с ногтями, покрытыми черным лаком, в толстом кардигане, накинутом поверх синего в горошек винтажного платья для чаепития, и неистово машет мне рукой, улыбаясь. Облегчение охватывает меня, и когда я рысцой направляюсь к ней, все застарелые сомнения уползают обратно в глубины моего сознания, где им и место.

— Извини, – говорит она, когда я приближаюсь, – я разговаривала по телефону с клиентом… Ох, как приятно это говорить! У меня действительно есть клиент! Я не собиралась открывать дверь, пока не увидела, что это ты. Заходи, заходи! – Она произносит все это в своей обычной торопливой, взволнованной манере, и я не могу перестать улыбаться.

Я переступаю порог и оказываюсь в прихожей, вдыхаю уже знакомый запах пармской фиалки, который я так люблю, и протягиваю Беатрисе помятые маргаритки. На мгновение черты ее лица меняются, становятся острее, так, что она даже кажется старше.

— Это мне? – Она хмурится.

Когда я смущенно киваю, объясняя, что это в благодарность за ожерелье, она берет у меня букет и застенчиво улыбается, ее лицо снова смягчается.

— Спасибо, Аби. Но ты не должна была этого делать. Я действительно хотела подарить тебе ожерелье. Ты оказала мне огромную услугу. Хочешь выпить чашечку чая?

Я отвечаю, что с удовольствием. Поставив мокрый зонт сушиться на коврик у двери, я снимаю кроссовки, радуясь, что сегодня утром не забыла надеть подходящие носки, и следую за Беатрисой через прихожую, чувствуя под ногами теплый камень, – конечно, у нее полы с подогревом, – а потом спускаюсь по лестнице в подвальную кухню.

— Мне нравится ваш дом, – сообщаю я, в очередной раз восхищаясь высокими потолками и замысловатой отделкой, полами из батского камня и стенами, покрашенными краской марки Farrow and Ball ^[4]. Учитывая, что в доме живет много молодежи, он на удивление опрятно выглядит.

К этому моменту мы уже входим в кухню, и я, отряхнув мокрую куртку, вешаю ее на спинку стула сушиться, а затем сажусь за деревянный стол; у меня такое ощущение, словно я вернулась домой. На антикварном кресле в углу спит, свернувшись калачиком, пушистый рыжий кот с приплюснутой мордочкой. Беатриса прослеживает мой взгляд и сообщает, что этот кот, перс по кличке Себби, принадлежит ей. Люси тоже любила кошек.

— Он уже старенький, – с нежностью говорит Беатриса. – В основном предпочитает дремать.

В доме тише, чем в субботу, слышен только стук дождя по водостоку, и я надеюсь, что мы здесь только вдвоем. Я не заметила у дома маленький белый «Фиат» с красной и зеленой полосами. В тот вечер Бен сказал мне, что это его машина, и я, помнится, пошутила – мол, зачем высокому мужчине ездить на такой маленькой машинке?

Я наблюдаю, как Беатриса деловито откручивает краны над глубокой белфастской раковиной, чтобы наполнить вазу, а затем ставит в нее цветы.

— Они прекрасны, спасибо, Аби, – произносит она, равномерно распределяя стебли. Я замечаю, что некоторые маргаритки склонились над краем вазы. – Очень мило с твоей стороны похвалить этот дом. Я считаю его особенным, но, возможно, это из-за людей, которые живут в нем вместе со мной.

Она поворачивается ко мне и одаряет одной из своих удивительных улыбок, и у меня в горле встает ком, когда я вспоминаю о своей пустой квартире.