Книга Напряжение, страница 26 – Роман Путилов

Новицкий молча кивнул и спрятал бумагу в бумажник, после чего, пожав мне на прощание руку, скрылся в темноте подъезда.

Да, Новицкий мне был должен. Несколько месяцев назад я вытащил его дочь из одной неприятной, даже чрезвычайно неприятной ситуации, и он разрешил мне «обращаться». Как дочь я полицейского спрашивать не стал, так как знал, что ему этот вопрос очень не понравиться. Дочь и жена дяди Вовы, сразу после происшествия, уехали на Запад, в Белую Русь, где девочка поступила в университет на в старом пограничном городе, а в последнее время в соцсетях я видел фотографии «с отдыха», на которых рядом с женой полицейского был незнакомый мужчина, и явно не родственник и не коллега по работе.

Поняв, что разговор исчерпал себя, я коротко пожал лапищу полицейского и поспешил вниз, перепрыгивая через ступеньки по пожарной лестнице. С некоторых пор я в лифте ездить перестал, так тесная кабина не давала необходимого пространства для маневров в опасной ситуации, которые в последние несколько месяцев стали складываться все чаще и чаще. Я понимаю, что к двухметровому бугаю, который, уверен, несколько раз в неделю тягает двухпудовые гири, никто не подходит с предложением отдать деньги, телефон или здоровье, но вот такие, как я, худосочные пацаны, мышечная масса у которых растет в месяц по чайной ложке, остается только крутится и… просто показывать, что ты более отмороженный отморозок, чем те, кто подошли к тебе.

Я приоткрыл дверь на улицы, осторожно осмотрел окрестности, послушал дыхание осеннего вечера — вроде бы ничего подозрительного в воздухе не ощущается. Можете считать меня трусом, но я живой трус, а кое-кто, кто пытался показать мне свою смелость, уже не живой.

От подъезда, где жил Новицкий, до моего дома мне было необходимо пройти мимо еще одного многоэтажного дома. Вроде бы совсем немного, но была одна проблема — наш дом был «местный». Когда началась программа переселения беженцев в наш, пограничный с Сибирской республикой, город, наш двор, силами зажиточных жильцов, был существенно укреплен. Ворота и забор были срочным образом отремонтированы, после чего густо перемотаны армированной колючей проволокой, с опасно топорщащимися во все стороны, острыми металлическими лезвиями. Общим собранием жильцов дома, под руководством еще другого председателя, были приняты и заверены в жилищной инспекции муниципалитета правила пользования общим имуществом многоквартирного дома, в которых какой-то хитроумный юрист вплел несколько пунктов, делающих практически невозможным продажу квартир в доме без согласия общего собрания. Те же нормы касались и сдачи недвижимости в аренду или по иным основаниям.

В результате окрестные дома постепенно заполнялись новыми жильцами, рожденными совсем под другим небом, которые, либо покупали квартиры у горожан, желающих срочно покинуть, ставший неуютным, Город, либо просто занимали пустующие квартиры и не только пустующие. В социальных сетях и мессенджерах пару раз выносили на суд публики истории, когда горожанам, вернувшимся вечером домой после работы, двери открывали уже новые жильцы.

В нашем же доме таких историй не было. Председатель жилищного товарищества не подписывал бывшим соседям, желающим продать квартиры справку о полном погашении коммунальных платежей, а без этой справки договора купли-продажи просто не принимали на регистрацию. Группы посторонних молодых людей, несколько раз пытавшихся проникнуть на территорию двора, заранее замечал дежурный у ворот, который просто блокировал электрические замки. В конце –концов, от нашего двора отстали — вокруг было множество более интересных объектов, не требующих особых усилий для овладения ими, достаточно было только наклонится и подобрать. Правда, последний события вокруг нашего дома вызывали у меня и небольшой группы симпатичных мне людей, нешуточную тревогу. Три дня назад председатель жилищного товарищества нашего дома, старший прапорщик десантных войск в отставке, кавалер двух боевых орденов, грубый и громкий, любитель выпить и знаток русского мата, жесткий и решительный Михаил Павлович Бобков ушел утром на работу и больше не вернулся. Конечно, оставалась слабая надежда, но предчувствия были нехорошие. Вчерашнее собрание жильцов, закончившееся ничем, провел заместитель Палыча, малодушно пообещавший выполнить все требования странного полицейского и сборщика нового, религиозного налога.