Книга Напряжение, страница 55 – Роман Путилов

— Ну что, Алиса? Все еще хочешь отравиться, а потом лежать на прозекторском столе, выпотрошенная от лобка до языка, да еще и со вскрытым черепом? — спросил я свою спутницу после того, как нас отпустили, и у девушки началась истерика. От трех попыток пнуть меня я легко увернулся, после чего, со смехом, бросился наутек. Задохнулась Алиса метров через двести, остановилась, и согнулась, уперев руки в колени, болезненно скрючившись от боли в левом боку и судорожно хватая воздух, которого так не хватало, горящим легким.

Я подкрался сзади к жертве собственного гнева, обхватил ее руками и зашептал в ухо:

— Ну вот, а ходила бы постоянно на тренировки, то догнала бы меня и двумя ударами уложила бы меня в грязь. Я же хочу, чтобы ты жила долго и счастливо, до глубокой старости и ни одна сволочь не смела бросить косой взгляд в твою сторону, и для этого я буду заставлять тебя ходить в секцию и заниматься, пока ты не поймешь, что ты сама этого хочешь, что это тебе нужно.

— Всё, всё, Иванов, я тебя поняла. — Алиса попыталась сбросить мои руки со своих плеч, но получилось это у нее с третьего раза, когда я сам решил, что хватит виснуть на девушке: — Буду я ходить в вашу чертову секцию, подыхать буду, но все равно приду. Только не надо на мне больше такие эксперименты ставить, хорошо?

Утро.

Теперь я встаю в пять утра, пяти часов сна моему организму вполне хватает.

Стараясь двигаться тихо, чтобы не разбудить, спящих в своей комнате родителей, я одеваюсь в полной темноте, и выхожу из квартиры, заперев за собой дверь. На первом этаже, возле почтовых ящиков, меня ждет, сладко потягиваясь, Таня Белохвостикова, одетая в черный, облегающий стройное тело, спортивный костюм и, такого же цвета, коротенькую курточку-ветровку, с белым принтом на спине — улетающая на метле в сторону луны, смеющаяся молоденькая ведьма.

Поцеловав меня в щеку, сладкими, с клубничным вкусом, губами, Таня открывает дверь подъезда и бежит в сторону, оплетенных колючей проволокой, металлических ворот на выезде из двора, а я устремляюсь вслед за девушкой. Мне нравится бежать сзади — на фоне белого снега стройные, черные Танины ножки, да и вся стремительная фигура, выглядят особенно привлекательно.

Уже два месяца мы бегали каждый день по узким тропинкам необустроенного берега, раскинувшегося на несколько километров, до границы земель железной дороги. И, если первые дни мы большую часть времени шли, пытаясь отдышаться, то теперь, по прошествии двух месяцев мы находили в себе силы бегать в течение часа. Не знаю, какие муки испытывала Таня, заставляя себя каждое утро, в любую погоду, в пять часов утра, выходить на пробежку, но если бы не она, я бы уже бросил этот, адский для подростка, труд. Но, я не мог показать себя более слабым, чем эта девушка, которая решила слепить из себя новую Никиту. Она ни разу не пропустила тренировку, ни разу не сказала, что у нее что-то болит, что ей все надоело. О том, что Таня не железная, я узнал случайно, подслушав разговор моей и ее мам, на нашей кухне, за «рюмкой чая». Это было в самом начале наших тренировок у школьного преподавателя ОБЖ Виталия Ефимовича, колченогого инвалида, на поверку оказавшегося ветераном войны, для которого свернуть человеку голову было делом двух секунд.