Книга Напряжение, страница 84 – Роман Путилов

Мои догадки относительно самочувствия с соседа подтвердил подскочивший учитель ОБЖ, что умело перевернул большое тело, приложил два пальца к шее, после чего, со злостью, выругался и заорал на нас, тупо сгрудившихся вокруг.

— Что стоим? На отделения делимся, и вперед, чистить здание!

Не скажу, что все, кто был убит в этот день в этом хурале, были вооружены, но все они вели себя неправильно. Тех, кто просто падал на пол, привычно раскинув в стороны руки, мы не трогали, просто потом пинками выгнали восвояси, посоветовав больше не встречаться с нами. Тех же, кто тянулся к оружию, стрелял в нас, или просто бросался с кулаками, не понимая, что это смертельно опасно, и нам глубоко плевать, какого он рода, и кто его дядя, мы… Нет, это я рассказывать не буду, только на Страшном Суде. К концу зачистки под окнами здания орали и корчились несколько тел, кто спасаясь, выпрыгнул из окошек, а мы замерли, разгоряченные схваткой и не знающие, что делать дальше…

— Погодите, я в сети погляжу…- еще один признак, что настоящей власти в Городе нет — несколько часов идет вооруженный мятеж, а никто не удосужился отключить ни связь, ни Интернет.

Пролистнув страницы нескольких новостных каналов, я доложил:

— Черную охранку зачистили. В подвалах обнаружили пару десятков пленников, которых не по-детски пытали, добиваясь доступа к их деньгам.

На площади героя-летчика с машин раздают оружие, у кого старая местная прописка, по предъявлению «военника». Телеканалы Союзного Государства сообщили, что эти беспорядки являются внутренним делом религиозно-территориальной автономии, с которыми она справится собственными правоохранительными органами, с соблюдением всех демократических процедур и общепринятых прав человека…

— Короче, нас слили и от России помощи не будет…- пробормотал кто-то сзади меня, но Орлов, гаркнув, прервал паникера.

— Оружие собрать и поехали за документами, может что-то получить из оружия получится. И раненых надо в больницу отвести.

Среди раненых оказался и папа. Когда, в какой момент он получил пулю в плечо я не знаю, но рана сильно кровила, а мне вообще было страшно на нее смотреть, ведь это истекал кровью мой отец. Кажется, я отключился, но в ситуацию вмешался сидящий в моей голове дед. Во всяком случае, когда я пришел в себя, меня очень хвалили за умело наложенные на отца и еще одного мужика, повязки. Всего раненых было четверо, и один, с замотанной головой, лежал в кузове грузовика без сознания.

Выгрузив меня и раненых возле больницы, оставив меня охранять пострадавших, грузовик умчался за документами и оружием. Я против выбора старших не возражал. По серому приписному свидетельству, полученному в военкомате в четырнадцать лет, никакого оружия мне никто не выдаст, а раненых наших надо охранять. Кареты «скорой помощи» метались по городу, как заведенные, привозя в приемный покой раненых и покалеченных, причем местных и мигрантов было примерно в равных пропорциях. Но вот количество родственников и прочих близких, что приезжали в больницу с каждым новым раненым или избитым мигрантом, начало превышать количество местных в разы. И эти ребята, женщины, мужчины и женщины, достигнув какой-то точки концентрации на одном квадратном метре, решили выплеснуть свое горе в месть, чистую, незамутненную месть. Кому мстить было неважно, главное, чтобы мстить чужому, не члену твоей стаи.