Книга Начало, страница 15 – Роман Путилов

— А почему отец налоги не платил?

— Он платил, а при проверке сказали, что доходы, которые он показал, не соответствуют расчетным доходам, которые должны быть при его деятельности, значить он часть расчетов проводил наличными. И насчитали недоимки.

— А если жалобу написать?

— Жалобу писать бесполезно. Можно подать в суд, но ты должен суду представить доказательства, что у тебя не было клиентов, и ты деньги наличными не брал.

— О как! А как доказать?

— Вот поэтому отец рукой махнул, продал квартиру, недоимки и контору закрыл, и мы сюда переехали.

— И чем он сейчас занимается?

— В подземном переходе киоск держит, вещами торгует.

— Он нэпман что ли?

— Он продавец. Сказал, что больше на свое имя ничего открывать не будет. А киоск оформлен на его знакомого, инвалида, тот никуда не лезет, только какие-то деньги от отца каждый месяц получает.

— Так это окраина? А как город называется?

— Западный Город.

— Почему Западный?

— Мы на западном берегу живем.

— А почему не просто Город?

— Просто Город не наша территория. Там сепаратисты.

— Какие серпаратисты?

— Не серпаратисты, а сепаратисты. В двухтысячном году, когда Союз в трибунале признал свою вину и подписал мировое соглашение, на Урале и в Сибири военные подняли мятеж. Евросоюз и НАТО перебросили Союзу экспедиционный корпус, две недели на Урале шли бои, потом сепаратистов оттуда выбили, они отступили в Сибирь. Когда войска ССР и европейцев подошли к Иртышу, в Городе заняли оборону три дивизии Народной армии Китая. Два месяца шли бои, потом оказалось, что мятежники успели вывезти на восток большую часть ядерного оружия, а оставшуюся часть, почти все, привели в негодность. После этого подписали перемирие. Часть Города на западном берегу стал называться Западным Городом. Тут мало что было до этого, поэтому дома все новые.

— И как там, на том берегу?

— Везде одинаково. До реки зона отчуждения, там трущобы и нейтральная территория. Сепаратисты себя назвали Сибирской республикой, ООН их не признает, все дела ведут через Китай. Когда я там был в прошлом году….

— Туда пускают?

— Ну да, они к нам ездят, мы к ним, но только организованно, туристическими группами, или есть родственники на той стороне.

— Понятно. Ладно, потом расскажешь. Что с одноклассниками будешь делать?

— А что я могу сделать. Несколько раз побьют, деньги, если будут, заберут. Телефон я в школу не таскаю, поэтому его забрать не смогут.

— Не надоело, что тебя колотят?

— Что я могу сделать?

— Могу помочь, если мне доверишься. Мне как-то не хочется вместе с тобой каждый день по морде получать.

— Да это бесполезно.

— Дай мне месяц, и в этой школе тебя пальцем никто не тронет.

— Да ладно.

— Ты деду, вернее даже прадеду, не хами. Если будешь делать то, что я скажу, то за месяц вопрос решим. Ты знаешь, эти ребята — беженцы, кто они по национальности?

— Я не знаю.

— Где живут?

— Ну, примерно знаю, но точных их адресов нет. Это вообще личные данные, их запрещено разглашать.

— Ну, а личные данные где-то можно взять?

— В классном журнале, наверное, но нам его не дают.

— Где журналы хранятся? Как и раньше — в учительской?

— Наверное, но нас туда не пускают.

— Сейчас в школе кто-нибудь есть?

— Есть. Охранник сидит.

— Давай собирайся. Найди и возьми с собой несколько упругих стальных проволочек.