Книга Начало, страница 61 – Роман Путилов

Пётр Иванович, перегородив узкими плечами проем калитки, начал что-то кричать приближающейся толпе, размахивая своим резиновым обрубком. Погромщики, чувствуя свое подавляющее превосходство, не размениваясь на дискуссию, молча приближались к одинокому охраннику. Внезапно что-то заставило меня оторваться от созерцания сцены встречи в калитке и посмотреть вправо, что и спасло меня — вдоль стены школы, выставив вперёд блестящее на солнце, отточенное лезвие штыковой лопаты, ко мне, на цыпочках, приближался молодой с белыми от ненависти глазами. Увидев, что он обнаружен, юноша, больше не скрываюсь, бросился вперёд. Я успел захлопни дверь на засов до того, как паренёк успел пробежать разделявшие нас три шага.

Прости Пётр Иванович, но шансов у тебя, в любом случае, нет, но ты сам сдуру поперся встречать вооруженную толпу, с резиновой палкой наперевес, наверняка нарушив половину пунктов своей должностной инструкции, бросив здание, полное детей даже без какого либо подобия охраны.

Кто-то стал яростно дёргать дверь снаружи, а потом, с двух ударов, разбил большой хромированный дверной глазок, заботливо установленный на входной двери.

— Что здесь происходит? Иванов, немедленно отойди от двери. Зачем ты запер дверь? После того, как ты избил половину своего класса, тебе уже не удастся отвертеться от тюрьмы или психиатрической больницы. — за моей спиной несокрушимо и грозно возвышалась директор школы Галина Константиновна Миллер, из-за спины которой выглядывало несколько торжествующих мордочек моих одноклассниц. Я, немного задумавшись о том, как должен был поступить, надеюсь, еще не покойный Петр Иванович, попустил подход столь представительной делегации и теперь растерянно хлопал глазами, выстраивая линию поведения.

— Ты слышал, что я сказала?! Отойди от двери и дай мне ее открыть. — рука директора школы потянулась ко моему плечу, но повисла в воздухе буквально в нескольких миллиметрах.

— Ее открывать нельзя и я не отойду!

Не ожидавшая такого ответа, женщина хватала воздух ртом, готовя мне достойный ответ, и тут, лучше тысячи слов, на дверь обрушились град ударов чем-то металлическим и яростные крики — это явно был не ученик, опоздавший на уроки.

Как, все-таки, мирная жизнь тяжело уходит из нашего сознания. С перекошенный от ненависти лицом, директор школы, заорав «Да я за эту дверь сто пятьдесят тысяч отдала!», попыталась оттолкнуть меня и разобраться с тем, кто с наружи курочил школьное имущество, с такой силой, что мне пришлось повиснуть на щеколде, прижавшись к ней, чтобы страшная в своем гневе женщина дверь не распахнула.

— Галина Константиновна, пойдемте в камеры посмотрим, что там твориться? — заблажил я, не желая вступать в рукопашную схватку с директором школы, и подхватив директора под руку, повлек ее к рабочему месту, надеюсь все еще живого охранника, параллельно выгнав из тамбура своих одноклассниц, искренне не понимающих, что происходит. Последнюю, подружку Антона Золотухина — Юлю Сергееву, самую упрямую из девчонок, пришлось хватать второй рукой, и преодолевая сопротивление, тащить за собой — у красотки могло хватить ума распахнуть входную дверь, чисто из чувства протеста. Стой здесь, никого не подпускай — прохрипел я в лицо вновь появившемуся в поле зрения, как-то незаметно, ставшему незаменимым Вадику Стеблову, продолжая из всех своих невеликих сил, буксировать упершуюся ногами в гладкий бетонный пол, упертую девку. Как с ней только Тоща Золотухин справляется, с наказанием Божьим. В этот раз камеры видеонаблюдения системы безопасности школы хоть что-то показали? — на пандусе крыльца о чём-то беззвучно митинговала агрессивная толпа, возле калитки лежало тело незадачливого охранника, вокруг головы которого растекалась чёрная лужа, а кто-то, не брезгливый, склонился над Петром Ивановичем и деловито обшаривал его карманы.