Книга Начало, страница 92 – Роман Путилов

Прокурор, подхватив адвоката под руку, потащил того, не особо, впрочем, сопротивляющегося, в сторону зала, под растерянными взглядами подошедших очевидцев. Народ, возбужденно галдя, потянулся в судебное присутствие вслед за ними. Лавки в зале оказались очень неудобные и жесткие, клетка, куда конвой завел Мишу, смотрелась как декорация из малобюджетного фильма ужасов.

Секретарь суда, только что спокойно читавшая телефон за своим столиком, вскочила как ужаленная, завопив: — Всем встать!

В зал судебного заседания, в черной мантии, с кровавым подбоем, стремительной походкой вошла женщина лет сорока, с холодными и равнодушными глазами.

— Прошу садится. — судья, не глядя на собравшихся, уселась в кресло с высокой спинкой, под гербом Союза на стене и стала перебирать бумаги.

— Секретарь, явку проверили?

— Да, все присутствуют.

— Хорошо, начинаем судебное заседание по ходатайству прокуратуры…

Минут за пять, монотонно зачитав список злодеяний Козлова в редакции районной прокуратуры, судья, не меняя интонации, вынесла решение о проведении закрытого заседания, так как в процессе рассмотрения Мишиных деяний может возникнуть тема преступления в сфере половой неприкосновенности…

Под нетерпеливые окрики судьи и секретаря суда, подписчики группы «Спасем Мишу», растерянно переглядываясь, стали покидать зал судебного заседания. В помещении, кроме состава суда, остался только Миша с конвоем, адвокат, уткнувшийся в бумаги и, довольно улыбающийся, помощник районного прокурора.

— И что будем делать? Все, расходимся? — народ столпился у плотно закрытых дверей в зал, откуда доносилось лишь размеренное бормотание прокурора, и пытался понять, что произошло. Надежды на адвоката, который по идее, должен был активно возражать против удаления публики из зала заседания, требовать от суда допросить свидетелей защиты, таяла каждую минуту. Защитник сидел тихо как мышь, его голоса я даже не слышал.

— Свидетели, вас адвокат переписал? Список составил? — я обвел взглядом столпившихся вокруг меня людей, что, бросив свои дела, в выходной день, пришли в храм Фемиды, добиваться справедливости для, в общем-то, постороннего им парня. И теперь, переговаривающиеся на своем, «птичьем» языке, «законники», опять решали свои вопросы за закрытыми дверями. А минуты летели, как пули, я это чувствовал. Тогда я повернулся к двери, громко стукнул по, гулко загудевшему, деревянному полотну, и дернул дверь на себя.

— Тетенька судья, извините! А вы свидетелей будете допрашивать?

Гробовое молчание длилось около минуты. Женщина, сидящая под гербом моей страны, пыталась испепелить меня взглядом, но, так как я не испепелялся, она решила обратится к своей пристяжи.

— Это вообще кто? Он откуда?

Адвокат низко опустил голову, слившись своим серым пиджаком с серой поверхностью стола, за которым сидел защитник, и делал вид, что он глухой и незрячий. Тогда, в мою сторону, двинулся помощник прокурора, широко расставив руки в сторону и делая страшное лицо:

— Немедленно закройте дверь, не пытайтесь срывать судебное заседание.

— В каком смысле — срывать? — я шагнул в зал, и встал так, чтобы приблизившийся ко мне вплотную прокурор не заслонял от меня фигуру судьи:

— Нас тут десять человек свидетелей, нас для суда вызвали. Мы уже два часа тут провели, а теперь нам говорят, что все свободны, идите домой! Вы издеваетесь над людьми, что ли? Кто тут главный? Кому жаловаться?