Книга Постовой, страница 75 – Роман Путилов

Наша явка, в закрытом на летний ремонт общежитии, была провалена, последние студентки вчера разъехались на каникулы, оставив нас в некоторой растерянности — мы чувствовали себя потерянными детьми, лишившимися надежного приюта. С горечью сплюнув тягучей слюной в сторону пыльных окон общежития, мы двинулись дальше, стараясь держаться кургузой, простреливаемой насквозь лучами безжалостного солнца тени.

— Ну что, я на ужин? — Дима пытался спрятаться от пекла за тульей фуражки.

— Давай. Пойдем, я тебя провожу.

Диме было хорошо. Заботливая мама жила недалеко и всегда была готова накормить единственного сыночка. Мне же добираться было гораздо сложнее, да и не хотелось тащиться в такую даль с пересадкой в метро. Правда, в метро было прохладней, и только из-за этого можно было поехать на ужин.

— Молодые люди, можно вас на минутку? — Сквозь небольшую щель в откатных, металлических воротах выглядывал пожилой мужчина, тревожно оглядываясь по сторонам.

— Добрый день! Можно. Чем можем вам помочь?

— Здравствуйте! А не могли бы вы пройти в мою сторожку, а то не хочется на улице разговаривать.

Мы переглянулись и пожали плечами. Такие разговоры — часть нашей повседневной работы. Очень часто люди не хотят разговаривать с милицией при свидетелях, но желание поделиться сокровенным душит их изнутри. И заранее нельзя сказать, о чем будет такой разговор. То ли о том, что сосед Васька — алкаш, не хочет работать, и при Сталине его бы уже давно прислонили к стенке… То ли тема разговора будет о чем-то более серьезном, а может быть, что все сведется к банальной политике и выступлению академика Сахарова в телевизоре. Пожилые люди тотально одиноки и абсолютно непредсказуемы в выборе темы для разговора. Но приходится терпеть и делать заинтересованное лицо, периодически понимающе кивать головой и утвердительно угукать.

— Ведите, а мы за вами, — улыбнулся я.

Мужчина, еще раз оглядев окрестности, запустил нас во двор, после чего задвинул ворота и накинул на них цепочку:

— Проходите в сторожку, пожалуйста.

Сторож обитал в большом бытовом помещении, которое примыкало к одноэтажному складу с солидной черной табличкой на воротах: «Склад номер три ПО „СоюзСнабПромСбытТрест“». В просторном помещении меня поразила почти стерильная чистота. Недавно вымытый линолеум влажно поблескивал, на пороге лежал половичок, топчан в углу был аккуратно застелен синим казенным одеялом, из-под которого выглядывал краешек подушки с белоснежной наволочкой. Посреди сторожки стоял большой стол, застеленный новой клетчатой клеенкой, на деревянной подставке была установлена почти новая электроплитка с открытой спиралью, на которую был водружен большой металлический чайник.

— Руки мойте и присаживайтесь. — Гостеприимный хозяин взмахом руки показал на аккуратный рукомойник с половинкой куска серого хозяйственного мыла и свежим вафельным полотенцем: — У меня как раз чайник вскипел. Чай у меня хороший, индийский.

— Я не откажусь, наливайте!

Дима, в глубине души уже уплетающий мамины котлеты, обреченно кивнул головой. Сторож выставил перед нами миску сушек с застывшими крупицами соли на румяных бочках и две чашки, к моему удивлению, целых, без отбитых ручек, щербин и даже с тщательно вымытым от разводов коричневого налета дном. Выпив по глотку действительно хорошего чая и сжевав из вежливости одну сушку на двоих, мы выжидательно уставились на хозяина. По его вытянутому лицу, над которым высилась шикарная шевелюра цвета перца с солью, пробежала тень нерешительности, разговор пришлось начинать мне.