Книга Каратель, страница 40 – Роман Путилов

— Ну вот, видите, сейчас будут врачи, и нашего раненого эвакуируют.

— Да я нормально себя чувствую — Олег Иванович оторвал голову от лавки и попытался встать.

— Да, все равно, как вы себя чувствуете. Во-первых, у вас может быть шок, вас в любом случае надо отправить в больницу. А, во-вторых, надо ваших соратников сюда подгонять, а то, нас реально всех репрессируют. Врачам скажете, что нас всех в камеру посадили, а завтра всех остальных начнут давить, что бы вы глаза от земли поднять боялись. И кстати, у меня есть вопрос — а, что-нибудь, подобное того, что с Глашей произошло, раньше случалось?

Мои сокамерники посовещались рассказали следующую историю:

— В прошлом году пропала девочка Люся Соловьев. На следующий день поисков на брегу реки, в семи километрах от поселка, нашли ее разорванную одежду, я через две недели обезображенный труп был обнаружен пастухами в двадцати километрах ниже по течению. Местная милиция дала заключение, что Люся утонула во время купания. Каких либо повреждений на теле не было обнаружено. Вопрос об отсутствии на трупе одежды и порванном платье с трусиками никто не задавал. Родители девочки, у которых было еще две дочери младшего школьного возраста, сразу после этого уехали куда то под Горький. Кроме этого случая, других, подобных, никто вспомнить не смог.

Вскоре приехали врачи — уже знакомые мне доктора. Олега Ивановича, под руки, вывели из камеры, а через пару минут пожилой врач заявил, что пострадавший нуждается в немедленной госпитализации. Через полчаса с момента, как затихли сирены санитарной кареты, под окнами раздались громкие выкрики что-то скандирующей толпы. Очевидно, что по дороге в больницу, «скорая» заехала к перекрывающим дорогу демонстрантам, и нас пришли вызволять из узилища.

В мутное окошко камеры я наблюдал, как десяток людей в синих рубашках, под панические команды дежурного, напяливали на головы белые пожарные каски, тяжелые и легкие бронежилеты, кому что досталось, потом наверх потащили ручной пулемет и мелкокалиберную винтовку, считающейся в милиции штатным вооружением нештатного снайпера. А потом все резко затихло. Затихли крики на улице, перестали суетится милиционеры. Правда, в какой-то момент дежурный замер посреди дежурной части, потом схватил фуражку с сейфа, парочку журналов учета и, бегом, куда-то побежал. К сожалению, слышимость из камеры была отвратительной, и мы могли только недоуменно переглядываться, не понимая, что случилось.

Все разрешилось через пятнадцать минут, когда за нами пришли. Два участковых вывели нас из вонючего клоповника и повели наверх, на второй этаж, мимо замерших у окон милиционеров, запертой входной двери и повисшей в воздухе тревожной тишины.

Но, то, что ситуация поменялась, было понятно даже местным сусликам. Впереди идущий участковый просто показывал нам дорогу, а замыкающий… ну, наверное, следил, чтобы никто из нас не отстал и не заблудился. На втором этаже передовой милиционер почтительно стукнулся в дверь кабинета начальника отдела, после одобрительного вопля изнутри, засунул во внутрь голову, что-то сказал, потом распахнул дверь на всю ширину и сделал нам приглашающий жест. Давешний президиум сидел за столом для совещаний, заняв строго одну сторону, и уже не выглядел таким уверенным вершителем судеб. А на месте начальника РОВД сидел Будда, или вернее, одна из его реинкарнаций. Монументальный, как огромный гранитный валун, абориген, одетый в черный костюм, белую рубашку, с тонким, явно импортным, красным галстуком поднялся нам навстречу и протянул лопатообразную ладонь.