Книга Квартирник, страница 110 – Роман Путилов

— За что тебе премию? — я перестал делать вид, что я совсем не слушаю эту важную для меня информацию и поднял голову от ежедневника.

— Ну как за что? Мы что, не раскрываем?

— Студент, ты что говоришь. Я не знаю, что вы там с Близнюком раскрывали, но я последние две недели ничего на раскрытие не давал, так что скоро не премию дадут, а разгонят в народное хозяйство и новых наберут — умных, красивых, и желающих работать с полной отдачей. Понял?

— Так что, премии совсем не будет? — иногда Студент вел себя как маленький ребенок.

— Студент, премию хочешь?

— Очень. Мне надо до нового года получить — молодой человек, внешне мой ровесник, смотрел на меня как малыш, у которого солдат отобрал конфетку.

— Ладно, я подумаю сейчас и тебе скажу, что делать.

Через полчаса прибыл облепленный снегом Кадет, бойцы сели пить чай, и когда я появился в кабинете с планом мероприятий по отработке и задержанию фигурантов срочно зарегистрированного оперативного дела, ехать куда— то мои подчиненные были не настроены.

— Так, бойцы, машина на ходу?

— Паш, давай завтра, с утреца начнем. Погоду хорошую обещают и вообще.

— Так, пацаны… Я вам говорил, не хотите — не работайте. Один с утра ноет, что денег к праздникам нет, премию просит, второй туда же, только задом шевелить не хотите. За утро, из полезного, успели только по второй кружке чаю выпить. Я вас предупреждал, вы мне, в принципе, не нужны. Я сейчас поеду и сам все сделаю, только, в этом случае, в журнале свои фамилии увидеть не рассчитывайте. А то вам и информацию дай, и еще сам ее реализуй. Так не пойдет. Последний раз спрашиваю…

Напуганные, гонимые явно не муками совести, бойцы передового отряда советской милиции, обжигаясь, в последний раз торопливо глотнули подкрашенного заваркой кипятка и, накинув куртки, выскочили из кабинета. Правда, Кадет через минуту вернулся:

— Паша, дай денег на бензин, а то у меня в баке сухо.

Получив пятерку, подчиненный убежал.

Через час я подъехал в адрес, на котором мои бойцы должны были выставиться, чтобы скрытно понаблюдать за остатками банды фельдшеров, до которой в беготне последних дней у меня не доходили руки.

Снег падал белыми пушистыми хлопьями, синяя «копейка» втиснулась в ряд таких же исчадий советского автопрома, просто на глазах покрываясь белым покрывалом, что делало ее не отличимой о ее соседок. Парни стали грамотно, перекрывая оба выезда из двора хрущевки, где проживал обладатель золотистой «копейки», который отвечал за «колеса» в этом преступном сообществе медработников.

С первого взгляда, казалось, что можно было уезжать, что все в порядке и торчать здесь, подстраховывая молодых оперов, нет ни какого смысла. Но в порядке все было только на первый взгляд. Изгнанные из теплого кабинета злым начальником-выскочкой, оперативные уполномоченные не приуныли, а нашли себе занятие по душе — через лобовое стекло, изредка очищаемое «дворниками», было видно склоненные друг к другу знакомые головы. Судя по взмахам рук, парни играли в карты, сбрасывая их куда-то в район рычага переключения скоростей.

И все бы ничего, в другой ситуации я бы подошел к «засаде» и привел бы игрунов в чувство, но золотистая «копейка» во дворе сильно парила из выхлопной трубы — кто-то старательно грел двигатель, полностью вытянув рычаг воздушной заслонки. Идти разбираться с малолетними игрунами — наверняка, с вероятностью в девяносто процентов, привлечёт внимание водителя охряной «копейки». Плюнув на личный состав, что в последние пару минут вообще не поднимали головы, я продернул машину метров на пятьсот вперед. Когда, через пять минут, машина Жирафа вырулила на из дальнего от засады выезда на улицу, опера предсказуемо не дернулись, а я не торопливо катил вперед, в попутном направлении. Мимо меня, виляя задом, шлифуя покрышками подмерзший асфальт, стрелой промчался яркий болид, чтобы тут же оттормозиться под запрещающий сигнал светофора. На «зеленый» мы тронулись вместе, я держась сзади.