Книга Квартирник, страница 82 – Роман Путилов

— Осознал? — Девица вывела меня из ступора, больно и жестко схватив за кончик носа: — Не хочешь по статье на зоне оказаться? Тогда слушай, что ты должен сделать, чтобы еще немного погулять на свободе…

— Что ты хочешь? — с трудом выдавил я из себя.

— Я хочу, чтобы ты вытащил Васю.

— Что?

— Ты еще и тупой. Я говорю — вытащи Васю на свободу.

— Нет. — я грустно махнул рукой: — Я на зону не хочу, но Васю твоего я вытащить не могу. Он сейчас на ИВС, а оттуда сразу поедет в СИЗО, его сюда никто привозить не будет, постановление там зачитают.

Я повернулся и побрел прочь, раздумывая, что надо сделать — пойти домой или бежать, чтобы ловили пару месяцев. У меня родственники есть в Норильске, может там не найдут.

— Эй, стой.

Я даже не сразу понял, что меня зовет Инна.

— Стой говорю, я передумала. Поверю тебе один раз. В конце концов, если подумать, то мне Вася на свободе не особо нужен. Изо рта у него воняет, да и трахать он меня старается в жопу, по зоновской привычке. Но отомстить за него, как верная маруха, я обязана. Кто его из оперов оформлял?

— Скорик, капитан Скорик — назвал я фамилию опера, что уже второй месяц не появлялся на службе, то ли по причине отъезда, то ли потому что ушел в запой.

Игла вошла мне в руку мгновенно, я даже не успел среагировать.

— Еще рас попытаешься меня наипать, я с тобой базары больше разводить не буду — в тот же день на шконке окажешься — Инна свирепо давила на иглу, пока та не уперлась мне в кость, только потом рывком выдернула ее наружу: — Еще раз спрашиваю, кто его оформлял?

— Капитан Близнюк — просипел я, боль была страшной, как будто через руку пропустили электрический ток.

— То-то же. И не думай, что мы про вас ничего не знаем. Тебе неделя, чтобы разобраться с Близнюком…

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Сам решай, или ты совсем тупой, ничего придумать не можешь. Так тупые мне не нужны. И запомни — неделя!

— А потом все? Мы в расчете?

— Ну ты действительно дурачок. Как ты можешь быть со мной в расчете? Ты же меня изнасиловал, девичью честь порушил, разорвал мой внутренний мир… Не, ты только не грусти — Инна взяла меня за саднящую руку, юрким язычком слизнула струйку темной крови, провела по губам, а затем, на мгновение, прижала мою ладонь к своему лобку: — Ты не грусти. Если ты не тупой, я тебе обещаю — у тебя будут пряники. У меня много сладких пряников, и ты их получишь. Я тебя тогда не обманула — ты мне действительно понравился. Чао! Помни — неделя!

Когда я, как во сне, дошел до кабинета, там был один Близнюк, в своем обычном состоянии «у меня все хреново». Сейф был открыт на распашку, на столе неаккуратно валялись дела оперативного учета, под столом стояла пустая бутылка из-под водки, а сам хозяин кабинета сидел за столом с остекленевшими глазами, сознанием находясь в параллельной вселенной.

Честное слово, в том, что произошло потом моей вины не было — все подсказала мне Инна, чей властный голос я хорошо слышал левым ухом.

Ночь с Ниной оставило в моей душе неизгладимое впечатление. Мало того, что глядя на ее обтянутые бледной кожей косточки, хотелось посадить ее на ладонь, прикрыть второй, чтобы не мерзла и плакать от жалости, и только позывы двадцати двухлетнего организма, страдающего в данную историческую эпоху отсутствием регулярного секса, позволили мне с честью выдержать испытание. В довершении всего, Нина оказалась девицей в классическом смысле слова. И половину ночи мы орошали подушку слезами, она от горя и радости одновременно, а я от того, что вляпался в ситуацию, которую всегда пытался избегать.