Книга Исполняющий обязанности, страница 102 – Роман Путилов

Фаина как-то в кругу подружек рассказала о чудесном городе, но ей кто-то подтвердил, что есть такой город, и жители там живут просто замечательно, вот только в школе надо было учиться хорошо, чтобы в такое место попасть. Подружки закручинились о упущенных возможностях, потом выпили за будущее детей и внуков, и веселый пьяный треп покатился дальше. Больше у Фаины вопросов не возникала, она просто убирала помещения, а когда надо, подменяла бойкую заведующую за прилавком.

А Маргарита Михайловна наглела от безнаказанности и отсутствия контроля все больше и больше, благо, что спрос был и не залеживались на ее прилавке изделия, пусть и не новые, но в основном фирменные и за половину цены.

И сегодня нашел я под столом у заведующей четыре не оприходованные сумки, появившиеся в магазине неизвестно откуда. А подписи сдатчиц, проживающих в разных районах области, еще полгода назад сильно различные, за последние два месяца превратились в один на двоих невразумительный зигзаг, как будто Зорро расписался.

Закончив с протоколом обыска, я распахнул запертую дверь магазина, чтобы выпустить измученных понятых, и обомлел — мою белую «Ниву» окружила толпа народу. Какие-то мужики с окровавленных фартуках, тетки в белых и синих халатах, давешние смуглые девчонки с тюбетейкой. На мое счастье, основная масса с любопытством стояла рядом, но десяток мужиков, по виду грузчики и мясники, проявляли недюжинную агрессию к моему вездеходу. За пыльным стеклом виднелся бледный, сидящий, как проглотивший кол, Кадет и, жестикулирующая руками и что-то орущая, Маргарита, заблокированная на заднем сидении. Пока машина видимых повреждений не имела, но народ входил в раж, видя непротивления злу со стороны Кадета, и начинал молотить руками по стеклам и раскачивать машину все сильнее.

Я представил, что какая-то падла сейчас вырвет ручку из двери или оторвут зеркало, и меня захлестнула волна ненависти к этим отдельным представителям общности советских граждан.

— Я сейчас сюда ОМОН вызову и всех вас, твари на их базу отправлю! А если еще одна сука мою машину коснется, я эту тварь найду, и она по любому здесь работать не будет! У меня память на лица как фотоаппарат! — я с перекошенным от злости лицом двинулся к машине, толпа раздалась в стороны, но навстречу мне шагнули два местных кренделя, колхозно-уголовного вида, в рабочих спецовках и кирзовых сапогах.

— Ты женщину отпусти, начальник и никакого кипеша не будет. Ты на каком основании ей баранки нацепил? Ты себе их цепляй, они тебе больше пойдут…

— А че вы, дяденьки за нее вписываетесь? У вас что за интерес к этой барыге? Тут пол магазина ворованного товара сейчас вывозить будем, а несколько сумочек, изъятых уже с мертвых хозяек взяли и суда сдали. Вы, если при делах, так скажите сразу, не тяните вола за все хорошее, она вас все равно сдаст, если че….

Последнюю фразу я орал уже в спины торопливо уходящим за угол павильона «Мясо» борцам за справедливость. Остальные неравнодушные граждане тоже вспомнили о своих срочных делах и начали расходится, так что через пару минут возле машины остались лишь я и, обвешанный сумками, как новогодняя елка, Студент. Я постучал пальцем в форточку, пытаясь привлечь внимание, впавшего в прострацию, Кадета:

— Дверь открой, будь любезен.