Книга Исполняющий обязанности, страница 73 – Роман Путилов

Следующий перекресток, где мне пришлось принимать решение, как витязю на распутье, был примерно через двести метров. Дорога вниз вела на огромную территорию дорожной больнице, где пострадавшему могли оказать первую медицинскую помощь. Правда, по правилам, об этом доктора обязаны сообщить в милицию. Но есть нюансы, все-таки Миша — Андрюша их коллега. На территории больницы светили огнями пять корпусов, искать там свою цель я мог до самого утра, там было как минимум три приемных отделения. Поэтому первым делом я решил проверить здание местной средней школы, до которой оставалось пройти всего сотню шагов и чьи окна первого этажа призывно горели теплым желтым светом. Металлическая калитка, ведущая на школьный двор, была приоткрыта, а на широком крыльце, на припорошенной легким снежком, бетонной поверхности была четко различима цепочка чьих то следов, ведущая к входной двери.

В центральному входу в здание школы я подошел сбоку, тесно прижимаясь к покрытой веселенькой, салатной краской стене. Двойные, оббитые рейкой, двери школы были заперты изнутри. Через огромные, освещенное изнутри, окна фойе первого этажа был виден молодой мужчина в сером свитере крупной вязки и накинутом на плечи, бывшем когда-то элегантным, драповом пальто. Левой рукой, с перемотанной какой-то грязно-белой тряпкой, кистью, мужчина прижимал к груди темно-зеленый, дисковый, телефонный аппарат с длинным шнуром, уходящим к небольшой, сбитой из, покрытых лаком, листов фанеры кабинки, над которой, на привинченных к стене крючках, висело несколько ключей с номерками, крупно выведенных на клочках картона.

Телефонная трубка была прижата плечом к уху, очевидно, шел важный разговор. Молодой человек, не прерывая переговоров, подошел ближе к окну, с трудом распахнул небольшую форточку, на десять раз густо закрашенную краской и замер, прислушиваясь к окружающей обстановке. Я стоял сбоку от окна, плотно прижавшись спиной с шероховатой стене и стараясь дышать тише и реже. По пустой улице, вымороженной улице протарахтел одинокий бортовой «газончик», на железнодорожной станции диспетчер матом крыл какого-то Матвеича, что забыл спустить с горки вагон восемнадцать-сорок два, в общем, все было тихо и спокойно. Удовлетворившись увиденным и услышанным, молодой человек продолжил прерванный, но важный для него разговор.

— Я тебе говорю, мне менты на хвост присели, поэтому на пару месяцев мне отъехать надо. А мусора мне деньги, переписанные подсунули, мне с ними сейчас никак и никуда. Ты вытащи свои из заначки и мне дай, а я тебе свои пять тысяч дам, в залог. Ты пару месяцев их придержи, а там или я приеду и тебе обратно поменяю… Слава, ты дурака не врубай. Да, даже если я не приеду, кто через пару месяцев про какие-то переписанные деньги вспомнит… Слава, ты давай, не бурогозь. Это я птица вольная, усвищу и поминай как звали. Был Миша Пронин, а буду Сережей Светловым, а у тебя то все по-другому. У тебя и дед с квартиркой и дачкой, и машинка под попой, и у деда ветерана сберкнижка от денег ломится. Тебе бежать не куда и незачем, а если меня поймают, сам понимаешь, мусора и про тебя все выяснят. Сколько там у тебя грехов — лет на пять тянет, не меньше. Так что Слава не бухти, бери деньги и вывози меня отсюда. Все, жду полчаса, не больше, а потом сам понимаешь, может всякое случится. К самой школе не подъезжай, остановись на десять секунд напротив входа и потом продернись до соседнего здания, я к тебе сам подойду. Давай, жду тебя!