Книга Угонщик, страница 41 – Роман Путилов

Самым сложным в сидении в кустах была невозможность убить надоедливых насекомых, повисших густым облаком над нами. К тому же мне приходилось удерживать и успокаивать собаку, которой не нравилось сидеть без движения в кустах. И когда, казалось, я уже потерял возможность сопротивляться желанию громкими хлопками убивать мелких летающих тварей, тогда снизу раздались возбужденные звонкие голоса. Я махнул рукой, высунувшемуся из противоположных кустов, Руслану и присел.

По дороге, весело переговариваясь, шли, по-моему, три пацана. Когда они поравнялись с засадой, я шагнул сзади и схватил за шею одного из них.

Секунду спустя, с другой стороны дороги, высунулись две мощные руки Руслана и коротко вскрикнув, второй мальчишка исчез в кустах. Ошарашенно хлопающий широко раскрытыми глазами, третий мальчишка, на вид лет тринадцать — четырнадцать, бросился наутек.

— Демон, взять! — я толкнул по крупу Демона и он, радостно взвизгнув, бросился вперед. Четыре огромных прыжка черного пса, на пятом он толкнул мальчишку в узкую спину мощными лапами, и, коротко вякнув, мальчишка, кубарем полетел в кусты и затих там.

— Выползай оттуда! — я посветил фонариком между тонкими кустами клена и увидел черные, испуганные глаза.

— Я собаку боюсь….

— Не бойся, он в наморднике. Выходи. — против женщин и детей собаку было положено пускать в наморднике, что я и выполнил.

— Дяденьки, отпустите нас, мы ни в чем не виноваты!! Можно мы пойдем?

— Никто никуда не идет. Мы из милиции. Пошли вперед.

Пацанов загрузили на задние сидение, где они тихонько обсуждали варианты своей судьбы. Демон запрыгнул на колени охнувшего Руслана, вдавив его в переднее пассажирское сидение, и гавкнул, давая команду, что можно ехать.

Ночью дороги в Городе свободны, поэтому через десять минут мы выгружали малолеток в дежурной части Дорожного РОВД.

— Пацаны, давайте сразу — откуда угнали машину?

— Какую машину? Мы просто шли по улице! Мы просто гуляли! — хором заголосили пацаны, пуча глаза, считая, что от этого они выглядят более убедительно.

— Ребятишки, я вас уговаривать не собираюсь. Я знаю, куда вы дели машину, через час она будет у меня. Утром прибежит хозяин машины, писать заявление на угон. Вам сколько лет — четырнадцать есть уже?

— Мне тринадцать. — пискнул один.

— Понятно. То есть остальным четырнадцать, я не ошибаюсь? Ну что, будем разговаривать?

Я не сомневался, что конструктивного разговора не будет — дети не способны быстро просчитывать варианты.

— Забирай. — я подтолкнул, испуганно косящихся на улыбающегося Демона, пацанов к помощнику дежурного.

— Их родителям передать? — с еле теплящейся надеждой, спросил помощник.

— Нет. Они машину угнали. Откуда — еще не знаю, наверное, утром выясним.

Сержанта перекосило — в камеру садить малолеток нельзя, а всю ночь следить за тремя «гаврошами», чтобы они не сбежали или не напакостили — испытание для самых стойких.

— Ты, кстати, можешь вооружиться. — я ткнул Руслана в плечо: — Сейчас поедем с серьезными ребятами разговаривать, там по-всякому может обернуться.

— Николаич, а вообще, что происходит? — напарник решил все-таки выяснить сложившуюся диспозицию.

— Когда я последний раз оставался в вечернюю смену, доставили пацана за кражу в магазине, он в хлебном утащил два коржика. Я с пацаном пообщался, покормил. Вот он мне, за два беляша и бутылку лимонада, рассказал, что малолетки, которые любят на чужих машинах ночью покататься, могут угнанную машину отогнать в одно укромное место на берегу Реки. Если смог доехать до берега, тебе дают триста рублей, и ты уходишь с денежками, полученными за чужую машину, до следующего раза, пока снова не сможешь угнать еще одну машину. А дальше все просто. Там дорога к берегу одна. Мы просто встали на перекрестке и дождались, пока кто-то не проехал по этой дороге. А теперь едем туда, где за угнанную тачку дают денежки. А теперь пристегнись.