Книга Из ложно понятых интересов службы, страница 105 – Роман Путилов

Минут через десять, противная трель телефона разрезала рабочую тишину, стоящую в кабинете.

— Здравствуйте…- опять этот вкрадчивый голос.

— Алло! Алло! Вас плохо слышно! — прокричал я в зажатую ладонью телефонную трубку и вернул ее на рычаг.

В течение следующего получаса телефон звонил еще раз десять, а в довершении всего в кабинет ворвалась раскрасневшаяся от быстро ходьбы Светлана Владимировна:

— Павел, ты что трубку телефонную не берешь?

— Не знаю, не слышал, наверное, в туалет выходил. А что случилось7

— Тебе Сергей Геннадьевич дозвонится не может!

— Кто такой Сергей Геннадьевич?

— Ну как же! Это юрисконсульт, что здесь последние пять лет отработал.

— Светлана Владимировна, а подскажите… — я хотел спросить, какое мне дело до Сергея Геннадьевича, если только вопрос не касается забытых в кабинете любимых тапочек или семейных фотографий, но тут телефон разразился новой трелью.

— Да! — я выплеснул в неповинную телефонную трубку все раздражение.

— Павел Николаевич? — опять этот бархатистый голос, что так меня раздражает: — Это Сергей Геннадьевич вас посмел побеспокоить, ваш предшественник в этом кабинете.

— Слушаю вас внимательно, уважаемый Сергей Геннадьевич…- к сожалению, таким обволакивающим голосом, как мой собеседник, я разговаривать не могу.

Света, поняв, что я наконец то соединился с ее протеже, вышла из кабинета, держа прямо напряженную, выражающую мне свое неудовольствие, приятную мужскому взгляду спину.

— Нам с вами, Павел Николаевич крайне обязательно сегодня встретится. Приглашаю вас на ужин в кафе «Затейница». Не волнуйтесь, вам ничего не угрожает. — покровительственно закончил фразу мой собеседник, чем меня и поймал. Если бы не последние его слова, я бы нашел повод отказаться.

— Во сколько встречаемся? — выдавил я из себя.

Глава двадцать вторая. Моральное падение.

Март одна тысяча девятьсот девяносто второго года.

Кафе «Затейница» была типичным заведением общепита начала девяностых, с пролетарским колоритом рабочего Левобережья Города.

Солидные и неторопливые официанты советской эпохи исчезли, сменившись молодыми и шустрыми девчонками с шалыми глазами, что носились по полутемному залу, расточая направо и налево белозубые улыбки. У барной стойки возвышались два могучих тела охранников, с трудом втиснутые в импортные пиджаки с фирменными лейблами на рукавах. Обладатели тел сурово оглядывали посетителей, стараясь не встречаться глазами с большой компанией бритых ребят, занявших два сдвинутых стола в дальнем углу зала. Но пока ребята вели себя прилично, особо не орали и официанток за попы, обтянутые коротенькими мини-юбками, не хватали.

Я тщательно проверил карманы, переложив все необходимое из куртки в джинсы. Пусть и выгляжу нелепо, с торчащими из американских штанов бумажником и ключами, но так надежнее, вид швейцара — гардеробщика доверия не внушал.

Хостес, блондинистая деваха, почему-то в красном платье, расшитом золотистыми китайскими драконами, бросилась мне навстречу, а узнав, с кем я встречаюсь, повела к, находящемуся в уютном закутке, небольшому столику на троих, из-за которого мне приветливо махал дорого упакованный дядя в пиджаке из темно-синего бархата.

— Добрый вечер. — мужик встал и протянул мне руку с широким браслетом, как пишется в официальных документах, из желтого металла и такой-же печаткой с черным агатом: — Вы Павел Николаевич? А я Сергей Геннадьевич, я вам звонил.