Книга Из ложно понятых интересов службы, страница 46 – Роман Путилов

Слава скомкал купюры и сунул их в карман джинс, после чего встал и пошел на выход из подвала, до своего временного пристанища — тесной камеры при помещении дежурной части Дорожного РОВД.

В следующий раз мы встретились с ним в семь часов утра.

— Что это? — мужчина уставился на протокол лежащий сверху тонкой кипы листочков.

— Я не буду это подписывать! — через минуту, горя праведным гневом, гражданин Соколов попытался смять любовно составленный протокол о мелком хулиганстве, но я был готов к подобным действиям и спас процессуальную бумагу от поругания.

— А мне и не надо. Видишь, здесь написано, что ты от подписи отказался. — я ткнул пальцем в корявые подписи свидетелей, которые подтвердили, что в семь утра, когда уже почти рассвело, гражданин Соколов Владислав Александрович, в настоящий момент постоянной прописки не имеющий, весело матерясь, испражнялся на свежевыкрашенные стены Дорожного РОВД, не реагируя на замечания сотрудников милиции в моем лице.

К протоколу были прикреплены объяснения свидетелей, условно говоря, БОМЖей Бороды и Сифона, но, имеющих паспорта с пропиской где-то на границах нашей области, которые фактом отправления естественных надобностей в общественных местах гражданином, позднее назвавшимся Соколовым, были потрясены и возмущены.

Да, незаконно гражданина закрывать за мелкое хулиганство, ну, а что делать, если уголовное дело по факту пальца не возбуждено, а если и будет возбуждено, то гражданина Соколова за его совершение никто-никогда не задержит, а гражданин Соколов, как только покинет порог нашего благословенного отдела милиции, исчезнет из моего поля зрения навсегда. Уедет, например, в любую страну СНГ и все, никогда я его оттуда не вытащу. Свою совесть я давно успокоил тем, что делаю подобные вещи не в своих шкурных интересах, а для благополучия общества и государство. Но, только не все разделяли мою точку зрения. Соколов, например, как лютый зверь бросался на толстую дверь камеры и, захлебываясь слюной, грозил мне ужасными карами через толстое стекло. Самой невинной из его угроз было то, что он заставит меня купить десять билетов на фирменный поезд до Благовещенска, потом следовали увольнение, посадка и пожирание моих погон вместе со звездочками.

Помахав «УАЗику» в котором Соколов, вместе с дебоширами, хулиганами и алкоголиками, под руководством помощника дежурного по РОВД поехал в районный суд, для получения справедливого приговора, я отбарабанив что-то на разводе о планах на сегодняшний день, поехал домой. Где меня заждалась собака и подушка.

Выгуляв, накормив и затискав истосковавшегося по хозяину Демона, я придвинул притащил на кухню телефон, разматывая длинный провод, заварил чашку кофе и сел заниматься делом, требующим максимальной концентрации и ангельского терпения — звонок в адресное бюро УВД области. В эту невинную пору, когда количество компьютеров было минимальным, и не все жулики были внесены в электронную базу трудолюбивыми девочками из информационного центра, самой свежей информацией о человеке обладали прекрасные сотрудницы адресного бюро. Почему прекрасные? Дело в том, что дозвониться в эту милицейскую службу было практически невозможно. Минимум тридцать-сорок минут требовалось упорному человеку, чтобы с той стороны телефонного провода что-то щелкнуло, раздалась прекрасная музыка, а минут через пять ты мог услышать самый сексуальный женский голос, который только можно себе представить: