Книга Из ложно понятых интересов службы, страница 77 – Роман Путилов

— Да! Да! Я сейчас. — Тамара с надеждой в глазах вскочила и заметалась по домику, чтобы через пару минут приволочь кучу тряпок и чистых, джутовых мешков.

Когда я, крякнув от натуги, выволок из-под кровати два ящика с знакомыми каждому мужчине черными цифрами «7,62», Тамара с надеждой спросила:

— Это же старые патроны? Вон, на одном сорок третий год написано.

— Да, да, наверняка. — пробормотал я. Не хотелось расстраивать девушку, хотя царапины на спине и шее сильно саднили. Ящики, с помощью ножа и все той-же кочерги, аккуратно приоткрыли с одного края, чтобы понятые увидели, что внутри не полное собрание сочинений В. И. Ленина, а по два темно-зеленых цинка, по семьсот т четыреста сорок патронов.

На паспорт Захарова Тамара отреагировала абсолютно равнодушно, пояснив, что это паспорт друга ее жениха, и она не видит тут ничего такого, подумаешь, забыл человек паспорт в гостях у друга.

Упаковав ящики и ружье, я повел всех в сарай.

— Это мое! Вы не имеете права! -вновь завелась женщина, раскинув руки и пытаясь оттеснить меня от тюков с мехом: — Это все свободно везде продается! Вы что думаете — я вас не узнала? Вы ко мне в ателье приходили и теперь пытаетесь просто меня ограбить!

— Это что за шкура? — я ткнул рукой в сторону самого большого тюка.

— Белый медведь.

— А это? Это?

— Белый медведь, песцы полярные….

— По правилам любая шкура особо ценного меха, тем более, занесенного в Красную книгу, должно иметь штамп государственной заготовительной конторы. Покажите мне штампы на шкурах, и мы снимем все претензии. А отсутствие государственного клейма является уголовным преступлением, статья сто шестьдесят шесть, со значком один, год тюрьмы, между прочим.

Шкуры мы упаковывали под глухие рыдания красивой скорнячки, доносившиеся из дома, куда она убежала, выкрикивая ругательства.

Оформив протоколом осмотра изъятие ценностей, я проводил понятых, на пару с Русланом загрузил изъятое в машину, после чего зашел в дом.

— Послезавтра, к девяти часам утра жду вас в отделе милиции, повестка на столе. Всего доброго. Закройтесь за мной. — самым доброжелатель голосом сказал я содрогающейся от рыданий семье девушки и вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Утром я кое как встал. Ночные обыски, развоз изъятого и ноющего Руслана по местам квартирования, прогулка с Демоном. В общем лег я в три часа ночи, а в семь часов был разбужен грохотом, доносящимся из кухни.

— Прости пожалуйста, я нечаянно сковородку уронила! — без тени раскаяния в глазах, поприветствовала меня Лена, с интересом помахивая тяжелой чугунной сковородой: — Ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет. А о чем?

— Ну как же? Ты вчера так сильно пострадал, все плечи и шея в крови… Наверное, опасный преступник напал?

— Женщина на обыске не хотела с вещами расставаться…А Руслан не уследил, как она сзади набросилась…- пожаловался я, ища сочувствия и заботы.

— Красивая?

— Кто?

— Женщина, в чьем доме ты вчера провел вечер.

— Красивая, но ты лучше. И не начинай изображать ревность. И кофе мне сделай… пожалуйста. — я погрозил пальцем и пошел в ванную комнату.

Когда дверь санузла распахнулась, выпуская меня, Лена стояла в коридоре и нежно гладила свою новую куртку.

— Ты такой хороший! — меня звонко чмокнули в нос: — Ты во сколько пришел, я не слышала, уснула.