Книга Труфальдино, страница 64 – Роман Путилов

Сережа появился после десяти часов, неловко обходя, разлившиеся по всей ширине дорожек, лужи. Он него несло свежей сивухой, а в руке он нес пакет с еще одной бутылкой. Я зашел вслед за парнем в подъезд и два раза ударил по руке, которой он опирался о стену, обрезком толстого черенка. Звон разбившейся о бетонные ступени бутылки, вонь дешевого плодово-яблочного пойла и скулеж, завалившегося в темно-вишневую лужу Сережи, оставили за моей спиной неповторимый букет неотвратимости наказания. Чтобы у парня не оставалось сомнений, что с ним произошло, я дождался сообщения из больницы и выехал туда в рамках исполнения своих служебных обязанностей.

В пять часов утра, измученный болью в сломанных косточках кисти, Сережа был вырван из объятий сна, которым он смог ненадолго забыться.

— Доброе утро, потерпевший. — я потрепал больного по обмазанной зеленкой повязке.

— Уй. — безусловно, несчастный алкоголик узнал меня, но я уточнил у него этот момент.

Потом мне долго угрожали посадить, разорить, затаскать по судам и лишить погон, но в конце концов Сергей написал, что обстоятельств случившегося с ним он не помнит, вполне вероятно он, находясь в сильной степени опьянения, соскользнул со ступени и неудачно упал на руку с высоты собственного роста. Через полчаса я тепло попрощался с потерпевшим и вышел из стонущей и плачущей во сне, палаты, у меня еще пару человек в этой больнице надо было опросить.

Надо сказать, что коллеги Сергея намек поняли очень хорошо. Через два дня мне позвонил Батыр и попросил приехать. Когда я доехал до магазина, несколько человек заканчивали устанавливать в металлический паз рамы огромное стекло. На прощание прораб сунул мне в руку двести долларов, начав досрочно гасить свою задолженность. Не знаю, насколько его хватит, но в случае задержки, я обязательно о себе напомню, если, конечно, оба будем живы.

Через три дня, когда помещение магазина окончательно просохнет, я планировал собрать его трудовой коллектив, который одновременно владел двадцатью тремя долями в праве в общем имуществе организации. Предстояло обозначить свою роль в этом разномастном собрании женщин, привести их в чувство и начинать работать над укреплением материальной базы и первичного капитала.

«Вещевка», Ноябрьский район Города.

Гражданин Солнечного берега имел на крупнейшем оптовом рынке Города два стандартных металлических контейнера, в котором две бойкие девахи с, навечно впитавшимся в кожу «морозным загаром», с четырех часов утра до четырех часов пополудни, торговали продукцией от «братушек» — от, не к ночи помянутого, «Поморина», до кетчупа, популярного еще со времен СССР, с черноволосой красавицей вверху узкого горлышка бутылки. Бренди «Солнечный берег», «Плиска» и воняющая анисом водка «Мастика» тоже находил своих поклонников. И хотя прилавки заполнили яркие товары, якобы выпущенные в Америке или Западной Европе, продукция Солнечного берега по весьма умеренным ценам расходилась вполне бойко.

— Привет девчонки. — два парня в бандитской униформе — короткие кожанки из толстой свиной кожи, синие спортивные «адики» и разбитые кроссовки, бритые затылки, костистые лица — служили лучшей визитной карточкой: — А хозяин ваш где?

— Позже будет. — хмуро ответила одна из «девчонок».