Книга Представитель по доверенности, страница 113 – Роман Путилов

Двери машины были заперты изнутри, и мне пришлось стучать костяшками по стеклу, пока на пассажирском сидении не встрепенулась чья-то огромная туша.

Дима Ломов в старом крытом полушубке, натянутом поверх фуфайки и огромных сапогах сорок седьмого размера, в темноте производил устрашающее впечатление, которого так не хватала Сереже Кривошееву, чтобы сделать выбор, между признанием в грабежах, последствия которого были, по его понятиям, не такими однозначными и коротким разговором с огромным папой искалеченной девочки, последствия которого вызывал у Сергея приступ паники и спазмы по всему телу.

— Ну что, как дела? — мой товарищ сладко зевнул, прикрыв ром огромной ладонью.

— Все ОК, семь явок по грабежам дал. Я тебя тоже в раскрытие запишу.

— Пошути мне еще…- несколько обижено буркнул мой бывший напарник и отвернулся к окну, изображая сон: — Вези меня давай домой, а то уже утро скоро.

Глава двадцать пятая.

Декабрь одна тысяча девятьсот девяносто второго года.

Через два дня после окончания лечения.

До Нового Года оставалось два дня. Позавчера, в субботу, выписанный из стационара венерической направленности, неуловимый Руслан Конев, появился на утреннем разводе, и сразу получил втык от руководства, за то, что — цитирую «Вы с Громовым, конечно, дали много раскрытий по общеуголовной направленности, но когда результат будет по твоей специальности, дорогой товарищ, а именно, по розыску преступников». И теперь, опухший от безделья и «непрерывных новейших методов лечения», Руслан, размахивая руками, рассказывает мне, что с сегодняшнего дня жить он начнет по-новому — половая жизнь только в двух презервативах, а жуликов он будет задерживать каждый день.

Я пью чай и бессмысленно улыбаюсь — до конца года осталась пара дней, я традиционно записался на дежурство первого января, и со второго до восьмого числа могу быть свободен.

Вчера вечером, гуляя с Натальей, Кристиной и Демоном возле «Военторга», удачно сторговал небольшую, но ровную и относительно пушистую пихту, после чего барышни, оставив нас с псом на улице, забежали в магазин для военных, откуда вышли, неся пять коробок с елочными игрушками. Когда женская половина моей семьи, придя домой, обнаружила, что нарядить лесную красавицу сейчас невозможно, так как у хозяина дома, который ранее елки в своей квартире не ставил, а как кукушонок, праздновал любимый праздник в чужих гнездах, отсутствует приспособление для фиксации вечнозеленого дерева. Женщины, под угрозой репрессалий, немедленно поставили перед мной жесткий ультиматум — либо бежать вновь в магазин за специальной подставкой, либо одно из двух.

Нагулявшийся Демон, кинув на меня сочувственный взгляд, кряхтя, втянул свое тело в надежное укрытие между горячей батареей и диваном, демонстрируя, что этот путь мне придется проделать одному. Но, данный вариант меня абсолютно не устроил, поэтому пришлось открывать утепленную дверь на лоджию, и, негромко чертыхаясь, искать пакет со строительным песком и эмалированное ведро. Через час техническое сложное сооружение из ведра, песка, воды, системы тросов и нестерильной ваты, изображающей снег, вполне надежно удерживало зеленое дерево в максимально возможном вертикальном положении.

На всякий случай, я забрался на стул, изображая готовность водрузить на вершину пихты елочную верхушку или гирлянды, чем избежал неблагодарного труда по украшательству зеленых ветвей. Где-то внизу копошились девицы, цепляя на ветки шарики и еще что-то блестящее, а я наверху, наслаждался покоем. Наконец мне сунули в руку длинную верхушку, которую я, относительно ровно, нацепил, и на этом процесс подготовке к новому году был завершен, во всяком случае, с моим участием. Но, в конце концов, зачем я заводил в своей семье столько женщин?