Книга Представитель по доверенности, страница 72 – Роман Путилов

Четверо жуликов и три милиционера — расклад вполне подходящий и мы управились минут за десять — одели растерявшихся гостей и погнали их на выход. Последним рысцой бежал Степан Огородников, уже получивший от меня пару нравоучительных пинков, разъясняющих неразумному дитяти почти сорока лет, что если уж попал под суд, то не стоит от него бегать и заставлять милицию суетится и тратить свои нервы на его поиски.

Троих гостей Степиной квартиры плотно всунули в «собачник» милицейского «бобика», где их ожидал из четвертый товарищ из магазина, а Степана, держащего перед собой, как свечку, книжечку паспорта гражданина СССР (ведь в тюрьму проще «заехать» с паспортом, чем без оного), я, как наиболее ценный груз посадил на заднее сидение вездехода, рядом с собой.

По прибытию в Дорожный РОВД, Огородникова я сразу отдал дежурному для отправки в СИЗО — дальнейшая судьба этого мелкого жулика, что получит реальный срок исключительно по своей тупости, меня не интересовала. Проверка личностей остальных его гостей много времени не заняло. Один, тот что попался мне в магазине, оказался в розыске за одним из сельских райотделов, где он по причине пьянки кого-то там зарезал и слинял в Город. Этого кадра, с удовольствием, записал на свой счет бравый экипаж автопатруля, которым я, с учетом благополучно проведенной сегодня операции и в целях укрепления «братства по оружию», презентовал двумя бутылками из моей сегодняшней покупки.

— Паша, ты с остальными будешь работать? — голос дежурного по райотделу в трубке «прямого» телефона вибрировал на гране недовольства, и я его прекрасно понимал — если из пяти доставленных граждан, судьба двоих была кристально понятна, и их скоро перемелет в своих жерновах Российская правоохранительная система, то три оставшихся человека, за которыми пока официально грехов не числилось, ему в помещении дежурной части были не нужны. Но, прежде чем выгнать их на свободу, по неписанным правилам, опер, задержавший их, должен был с ними побеседовать. Конечно, правила были не писаны, и я мог, со спокойным сердцем, дать команду дежурному выгнать граждан на улицу, но правили есть правила. Я с тоской посмотрел на кипу своих материалов, гору материалов, доставшихся мне от Руслана, по его «специальности», на отпечатанный на бумаге лозунг «То, что вы на свободе, не ваша заслуга, а наша недоработка», якобы сказанная «железным Феликсом», что был пришпилен к стене над моей головой, тяжело вздохнул и ответил, что сейчас подойду.

Мужчина, значащийся по документам, как Светличный Федор, ранее дважды судимый по статье восемьдесят девятой Уголовного кодекса РСФСР, за то, что воровал комбикорм и еще какую-то сельскохозяйственную хрень в родном колхозе, ежеминутно сползая с неудобного стула, честно пытался отвечать на мои вопросы, но у него плохо получалось. Проведя двое суток в алкогольном загуле, в теплой компании Степы Огородникова, затем мгновенно оказавшись в вонючей камера, с облегчением узнав, что государство не имеет к нему претензий — у здорового человека такая «американская горка» смены положений вызвала полный упадок сил, что уж говорить о отравленном спиртом, насквозь гнилом организме бывшего совхозного. И теперь Федя честно пытался не упасть со стула, не уснуть, и даже ответить на мои вопросы о своей жизни, четно пытался, пока нас не прервали самым грубым образом…