Книга Представитель по доверенности, страница 91 – Роман Путилов

— Вы обязаны немедленно освободить моего сына!

— С чего бы?

— Вы прекрасно знаете, что он ничего не совершал!

— Я знаю, но мои знания никуда пришить невозможно. В уголовном деле есть протокол допроса вашего сына, где он отказывается сообщать, при каких обстоятельствах в гараже оказались вещи, похищенные из квартиры гражданки…М.

— Мне юрист сказал…

— Галина, как вы зае… извините, надоели, со своими юристами. На этот раз кто ваш консультант по специальности — нотариус? Или, может быть, специалист по природоохранному праву? Если бы вы не бегали по непонятным юристам, и сыну не давали ложные надежды, что он просто так может от милиции отвязаться, то он, после дачи правдивых показаний, был бы уже дома, а не в камере сидел бы, в ожидании ареста. Вы лучше в киоск сбегайте, сигарет ему без фильтра купите да шоколадку какую-нибудь, я Сергея увижу сегодня, передам ему.

— Сережа не курит!

— Значит в камере на что-то поменяет. Привыкайте к новому укладу жизни, мамаша.

— Вам легко говорить, а адвокаты все сразу денег просят, причем совсем не маленьких. А у меня оклад тысяча шестьсот и мужу уже три месяца зарплату не платят, а он только жрать требует, их в больнице почти не кормят… — Галина закрыла ладони руками и заплакала.

— Галя, мокроту перестаньте разводить. Лучше напишите Сергею записку, что надеяться ему не на что, и, если он не хочет в тюрьму переехать, то пусть обо всем расскажет правду. Тогда есть надежда, что через двое суток его выпустят.

— Да, да, сейчас…- Кривошеева сразу перестала плакать, вытерла лицо носовым платком и благодарно кивнув, стала торопливо писать записку на половине стандартного листа.

Часом позже.

— Не начальник. Пацан на хате той не был, так, корешам решил подсобить, вещи спрятал. — серый, невзрачный человек в последний раз затянулся «цивильной» американской сигаретой с фильтром коричневого цвета и затушил окурок в консервной банке из-под кильки в томатном соусе: — Но за ним свои делюги есть.

Человек вопросительно взглянул на меня серыми глазами старого сидельца, и, после одобрительно кивка, вытянул из пачки еще пару сигарет, которые спрятал куда-то в складки одежды, после чего продолжил:

— Он шапки срывал, штук пять на нем есть. Где, сам понимаешь, я не спрашивал, он сам в камере стал об этом пацанам рассказывать, типа рывошник фартовый, но за одну рассказал отдельно. Он бывшую одноклассницу потрахивает, ну и подогнал ей недавно, на день рождения, шапку лисью, чернобурку, сильно шедевральную. А девку Светланой зовут, в каком-то институте учится.

— Он это тебе рассказывал, или всем?

— Не, там вся камера уши грела…

— То есть, расшифровки не будет?

— Нет, начальник, можешь спокойно крутить это дело.

Человека увели, нести нелегкую, незаметную службу, без которой раскрытие половины преступлений были бы невозможны, а я просидел еще полчаса в комнате без окон, чтобы никто не связал вызов человека «на допрос» и мое появление в изоляторе временного содержания воедино, после чего перешел в допросную.

— Что, Сережа, на меня не смотришь? — поприветствовал я своего, мрачного, как туча, фигуранта: — Не нравиться тебе условия содержания? А я тебя предупреждал, что этим закончится твое упрямство. Присаживайся, чаю попей. Возьми, это мама тебе передала.