Книга Ничего личного, страница 42 – Роман Путилов

— Ай, все! Все! - отчаянно закричал, потерявший все свое высокомерие директор, и давление на шею и голову тот час же прекратилось, правда Семен Самуилович остался сидеть в очень согнутом положении, панически боясь разогнуться.

Не мешкая, его мучители, резко вздернули директора вверх, отчего закостеневший от сидячей работы, костно-мышечный костяк захрустел в десятке мест, и Семен замер, не совсем понимая, жив ли он после такой разминки.

Но долго наслаждаться жизнью Флейшману не дали. Деликатное покашливание сбоку напомнило директору, что у него есть выбор – или собрать обрывки руками, или собственным ртом и лицом.

— Куда выбросить? – нет, опытный номенклатурный боец еще не был повержен, огонек мстительно ярости тлел в его душе, но сейчас что-то в нем надломилось, вся сущность старого хозяйственника кричала, что сейчас лучше прижать хвост, время и возможность отомстить за унижения еще придет, обязательно придет.

— Сюда. – Семену подставили мятый целлофановый пакетик, и директор аккуратно ссыпал туда клочки бумаги, стараясь ничего не уронить.

— Поговорим?

Семен лишь неопределенно пожал плечами, после чего ему под нос сунули очередной экземпляр акта сверки расчетов, от проклятого, всеми забытого, восемьдесят восьмого года. Только на сей раз, акт обзавелся синей печатью АОЗТ ««Алтайснабсбыт».

— Аленка, сучка поганая, предала! – мозг взорвался злобой на старую соратницу, можно сказать, соучастницу, которой он доверял настолько, что разрешил хранить печать в сейфе: - Вот только выберусь отсюда, ты у меня, кошка, дранная попляшешь…

— И не вздумайте вновь рвать бумагу. – голос милиционера, сидящего сбоку сквозил победным ехидством: - Снова придется собирать обрывки, а копий с печатями у нас заготовлено много.

— Что вы хотите? – устало просипел Семен, у которого внезапно пересохло и вообще навалилась жуткая усталость и апатия.

— Просто подпишите акт сверки взаимных расчетов, и мы с вами расстанемся…

— Просто подписать и все?

— Да, подпишите и поедете по своим важным делам, Семен Самуилович.

— Да…- Флейшман оборвал слово на середине. Зачем он будет рассказывать этим тупарям, которые кроме своих «раз-два», ничего не знают и знать не хотят, о трехлетнем сроке исковой давности, который является абсолютно пресекательным. Этот вопрос Флейшман обговаривал со своим юристом отдельно и хорошо его помнил.

— Только пожалуйста, не пытайтесь подпись как-то неправильно написать, у меня есть ваш образец. – я улыбнулся директору базы и протянул ручку: - Сегодня ….

Я назвал дату, практически всовывая авторучку в нерешительно зависшую руку директора.

Он с оскорбленным видом пожал плечами и быстро поставил подпись поверх печати. Откуда взялась печать? Когда главный бухгалтер, от страха выпивают сто грамм настойки валерьянки на спирту, а понятые стараются не встречаться с тобой глазами, несложно, опечатывая коробку с изъятыми документами поставить несколько печатей на иные листочки, все равно, никто ничего тебе не скажет.

— И еще в одном экземпляре, пожалуйста. Ну вот и хорошо, спасибо за сотрудничество, всего хорошего.

— Ты, старлей, зря суетишься, все равно, кто бы тебя не нанял, ничего он из этих бумажек не получит. По ним Бриль уже все получил, так что…

Выпихнув директора из моей машин, я загнал в салон Руслана и Брагина, с ходу предложившего, в качестве процентов или залога, изъять директорский джип. Но я его преступные намерения пресек на корню, и постарался на максимальной скорости выскочить на трассу, ведущую в Город – очень не понравилось мне выражение лица Семена Самуиловича Флейшмана – такой дядя может догнать и кенгурятником своего джипа спихнуть мой небольшой «Ниссанчик» в кювет.