Книга Ничего личного, страница 48 – Роман Путилов

— Угу, все время снимаю.

— Молодец. – не хватала мне жалобы в прокуратуру, что якобы менты ввалились гурьбой, ограбили и избили честного предпринимателя.

— Вот так, гражданин Сидоров. – я наклонился к матерящемуся хозяина заведения: - Повторяю, на ценности, на которые у вас нет документов, будут изыматься.

— Документы в другом месте хранятся…- скрипя зубами, захрипел Семен.

— Так прекрасно, привозите документы и вам все вернут.

— Слушай, Пахан, а мы что, все это описывать будем? – опасливо прошептал мне один из братьев, указав на кучу золота, грамм на триста общим весом.

— Нет конечно. – я достал из кармана фотоаппарат, разложил кучу на три кучки и каждую заснял отдельно: - Пишем «колец столько то штук, общий вес столько то грамм, цепей –браслетов столько то», потом серьги посчитаем.

— Я телефоном воспользуюсь? – я обернулся к поднятому с пола и посаженному на стул Семену, после чего дозвонился до стоящего с утра «под парами», Димы Ломова и сообщил, что грузовик можно подгонять. Кожу и меха мы упаковали в чистые мешки из джута, застелив ими кузов грузовика, поверх загрузили двенадцать телевизоров и два десятка видеоплееров и магнитофонов с различным количеством головок. Автомагнитолы со срезанными проводами забили в большую картонную коробку, что принесли от ближайшего магазина. На полках ломбарда стало пусто и свободно, но это был не последний удар, что я готовил для конкурентов.

— Лимит кассы у вас какой установлен? – мой вопрос застал врасплох Семена, что тоскливым взглядом провожал понятых, что таскали изъятое и упакованное добро из подвала на улицу, в кузов грузовика.

— Что? – Сидоров не понимал, о чем я говорю.

— Я говорю, какой лимит наличных денег к кассе установлен для вашей организации.

— Э-э-э…

— Понятно. Парни, давайте понятых обратно, будем деньги изымать.

— Ты что творишь? – заорал хозяин скупки, увидев, как я, под объективом видеокамеры, выгребаю всю наличность с полок сейфа: - Деньги что, тоже ворованные?

— У вас должен быть документ, устанавливающий, сколько денег можно в кассе храниться. А если бумаги нет, то и денег быть не должно, а уж долларов и марок фрицевских, тем более…

— Это мои личные! Ты что козел делаешь.

— Не знаю, с налоговой инспекцией будете разбираться. – я пересчитал деньги, внес их в протокол обыска, после чего стал складывать для них отдельный конверт из листа бумаги, одолженном у местных хозяев.

Часом позже.

На визг следователя сбежалось все руководство отдела – телевизоры, видео и просто магнитофоны, шубы, шапки в мешках и прочие ценности загромождали коридор у кабинета следователя, в проеме которого, молодая женщина встала на смерть, как наши под Москвой:

— Я сказала, что не пущу! Решайте со своим начальством, куда хотите, туда и несите это…

— Маша, спокойно… - я протиснулся через толпящихся в коридоре сотрудников, взял девушку за руку и нежно приложился к изящной кисти: - Сейчас все решим. А ты пока вот это возьми.

Маша с погонами капитана, ошалевшая от моего подхода, машинально взяла пакеты с золотом и конверт с деньгами, похлопала густо-накрашенными ресницами, и орать перестала, очевидно вспомнив «собачьи» духи, врученные ей совсем не давно от всего сердца.

— Маша…- я наклонился к уху следователя и тихо зашептал ее ближайшие планы на сегодняшний день.