Книга Бомж, страница 90 – Роман Путилов

— а позвонить тебе религия не позволила?

— Да я без сознания почти все время был… — придал я своему голосу толечку истеричной злости для правдоподобия: — А у них там, в больнице поселковой, ни врачей, ни машин, ни лекарств, короче, ничего нет. Хорошо, что сам, без аппарата дышал, а то бы и загнулся, пока они решали, что со мной делать…

— Ну ладно, ладно, не переживай…- я чуть не упал со стула, услышав в голосе грозного директора искреннее сочувствие: — Живой остался, вот и слава Богу, с каждым может приключится. Ты же помнишь, как ты со мной в больнице сидел, когда меня зимой подстрелили…

Сурово тут у них, у директоров, трудовая деятельность проистекает, наверное, и хромает мужик от последствий ранения, а не потому что на горных лыжах катался…

— Ты как вообще, готов работать?

— Вполне, Григорий Андреевич.

— Ну тогда иди в канцелярию, получай бумаги, что я тебе отписал и давай работай, наверстывай упущенное. Ты конечно, можешь обижаться, Павел, но за те дни, что ты отсутствовал, я тебе деньги переводить не буду, так как работы, по факту, никакой юридической не проводилось. Ну а в конце месяца, за те дни, что ты отработал, передавай акт выполненных работ, я тебе сумму переведу. И Валентину, девочку свою, к работе привлекай, а то, как ты исчез, она здесь тоже появляться перестала… Все, иди, работай, а я домой поеду, что-то спина разболелась. Только в бассейне, плаваньем и спасаюсь, когда боль спину крутит.

Поднимаясь на «свой» этаж, с тяжелым мешком, в который начальник канцелярии, милая и доброжелательная женщина, которой я совсем не помнил, ссыпала огромную кучу бумаг, «отписанных» в юридический отдел, я удивлялся — зачем я столько времени уклонялся от посещения Завода, чего-то боялся, а директор оказался душевным мужиком и даже не прибил меня. Только один момент в нашем разговоре меня смущал — наличие какой-то «девочки» по имени Валя, которая работала со мной вместе. И знала ли о наличии у меня «девочки» моя Наташа, которая через несколько дней должна выйти на завод, по окончанию административного отпуска, налаживать какую-то новую установку в термической лаборатории. Но, по зрелому рассуждению, я пришел к выводу, что никаких «шуры-муры» с неизвестной мне Валентиной Наташа бы не потерпела, а, напротив, устроила бы мне термическое запекание в какой-нибудь печи, не знаю только, одного бы в топку сунула или вместе с Валентиной.

К вечеру я понял, что я ни хрена не знаю и не помню из юридических наук, диплом о изучении которых мне еще предстоит получить в институте, так как Наташа сказала, что по срокам день моего исчезновения совпадает с днем выдачи дипломов. Поэтому, вся надежда оставалась только на загадочную помощницу, телефон которой я нашел в записной книжке.

— Алле! — судя по крику в телефонной трубке, на другом конце провода мне отвечал ребенок лет четырех.

— Здравствуй. А маму к телефону позови, пожалуйста.

От радостного вопля «Сейчас. Мама! Тебя!» у меня чуть не лопнула барабанная перепонка.

— Алло? — голос женщины в трубке был мне совершенно незнаком.

— Здравствуйте, это Павел Громов…

Валентина, судя по голосу, дамочка лет тридцати, как оказалось, способна визжать не тише, чем ее ребенок.

Я кое как пробился через какофонию криков девицы: