Онлайн книга «Отдел дознания»
|
— Слушай, Александр Александрович – начальник милиции приостановил за плечо двинувшегося ко мне начальника розыска: - А может быть это выход? Ты скажешь, что ключи от наручников забыл, у Громова руки начнут отмирать, затем гангрена и отпилят ему ручонки по самые локти. И не сможет этот стервец на нас даже жалобу написать, без его ручонок пакостных. У начальника милиции всегда был очень своеобразный юмор, но народ его любил и многое прощал, я тоже, как и народ, простил его почти сразу. — Я вас тоже люблю, товарищ полковник, но, если бы я на начальство надеялся, то давно бы и без рук, и без головы остался. - я потряс кистями и наручники, нехотя, с металлическим лязгом, соскользнули на столешницу, заставив всех присутствующих поморщиться от неприятного звука ( интересно, почему ты взводишь затвор – звук приятный для твоего уха, а звяканье наручников всегда противно звучит): - Тем более, Александр Александрович не те ключи привез, нужен с двумя бородками, а у товарища майора в руке с одной. — Громов, а ты вообще знаешь, что твои действия является провокацией преступления, и по закону… — Так вопросов нет, товарищи начальники, какие проблемы? Там у товарища прокурора моя бывшая следователь рыдает, вы ей слезы вытрите и пусть она скорее суда идет и на меня сто двадцать вторую выписывает, а то я уже проголодался, со вчерашнего утра ничего ни ел, а в ИВС, говорят, макароны дают. — А что, думаешь, что отскочил от статьи? –прокурор нахмурил кустистые брови: - Так сейчас тебе Кожин постановление о задержании выпишет… — Как скажете, Иван Иванович, только тогда я вам ничего больше не скажу, а вот операм из областного управления, которые, вот уверен, меня из камеры обязательно «поднимут» я поведаю один секретик. — Ты, Громов, с нами не играй, если есть, что сказать, то говори, а то у меня, когда я твою фамилию слышу, уже нервный тик начинается и психическое истощение. – мне кажется, что полковник Дронов на этот раз не шутил. — Да я готов, только мне бы сначала с вами, товарищи милицейские начальники две минуты пошептаться, я не уверен, что товарищ прокурор… — Громов, я тебя сейчас… — Товарищ прокурор, но это же не ваши проблемы, ваша проблема в вашем кабинете сидит, других нет... — Тогда ладно, я к себе… - мне кажется, районный прокурор испытал некоторое облегчение, чужие секреты он сегодня слушать не хотел, не до того было. — Евгений Викторович, покурите, пожалуйста, пять минут. – Окулов, смущенно улыбаясь, под локоток вывел из собственного кабинета возмущенного Кожина. — Сука, Громов, но почему ты в детстве от менингита не помер. – после того, как я поделился своими подозрениями с руководством относительно второй слоя жизни оперов группы «тяжких», моих начальников проняло по-настоящему: - Ты почему молчал? — Александр Александрович, вы совесть то имейте, у вас группа по «тяжким» по жизни в любимках ходила, вы их постоянно в розовые попки целовали… — Они, Громов, результат давали… — Так я и говорю, результат давали, работали день и ночь… — Да, Громов, они работали! – начальник розыска, потеряв контроль от перевыполнявших его эмоций, застучал крепким кулаком по столу: - Они пахали, а ты… — Ну что я? Что я? Я в последний день учебного отпуска заехал в Старостинский район, там встретил двух ребят из тяжких, они меня припросили их довезти до парка, типа пикник устроить, а то типа, на природе не бываем, а потом я очнулся от того, что Вареник меня в речке-говнотечке топит. А потом меня у квартиры наркоманы в три смены пасли… |