Я возмущенно развел руками.
- Вы что, сегодня не с той ноги встали или тест две полоски показал? Но я то тут, уверяю, совершенно не причём. - и пока начальница растерянно хлопала ресницами, я подхватил со стола свое дело и выскочил вон из кабинета.
- Громов! Громов, стой! Стой, кому говорят! - неслось мне в спину.
Пробегая мимо, выглянувшей из кабинета и замершей в удивлении Леночки Хвостовой, я бросил на ходу:
- Вот такая у нас с Супрунец любовь! Просто сам себе завидую.
Я сделал шаг, но тут же затормозил:
- Девчонки! А у вас нет бланка запроса на судимость?
- Ну есть, конечно. - передо мной лег бланк запроса о наличии судимости и прочих нехороших дел.
В это время мимо кабинета в сторону подвала прошла, не глядя по сторонам, злая, как черт Ольга Борисовна. Очевидно, что ее ближайшей целью было найти меня и достойно покарать.
Я практически мгновенно заполнил бланк, попросил коллег непременно отдать его товарищу капитану, как только она соблаговолит вернуться на рабочее место, а сам двинулся на выход из РОВД.
Локация - Городское УВД, помещения ИВС.
- Всем здравствуйте. - я шагнул к столу дежурного по изолятору: - Опера ваши принимают?
- Постучись к ним, вроде на месте. - мотнул головой дежурный по изолятору и я пошагал по пустому коридору.
Если ты работаешь в маленьком, но зажиточном городском районе, куда мотается с преступными гастролями весь криминальный контингент Города, то ты просто обязан дружить с операми всяческих изоляторов и спецприемников. Не факт, что интересную информацию по твоему профилю кто-то тебе отправит, не факт, что, отправленная, она до тебя дойдет, но вот так - приехать лично, да еще и прихватив гостинчик для местных сотрудников -тебя встретят с распростертыми объятиями, да еще отсыпят оперативных сплетен по твоему району.
- Здорово, отцы! - я достал из папки с бумагами плоскую бутылку водки и помахал ей перед собой, добившись соблазнительного булька прозрачного содержимого сосуда.
— Здорова, коли не шутишь. Давай сюда, что привез. - Бутылку осмотрели, проверили пробку, этикетку и ее оборотную сторону и признали годной.
На столе появилась миска с щербатым ободком, на которой лежали несколько заветренных ломтиков сала, два огурца и два кусочка серого хлеба - по нынешним временам вполне приличная закуска для бюджетников.
Две стопки для хозяев наполнились до краев, а я помотал головой:
- мне на полпальца, я за рулем.
Опера выпили, налили по второй, затем по третьей, наконец бутылка опустела и была отправлена в тайник за деревянную стеновую панель, где уже стоял большой мешок с ее товарками.
- Ну, рассказывай, зачем приехал? Что интересует? – бледные аборигены зарумянились, в глазах появилась любовь к человечеству.
- Ну вы же знаете, Дорожный район интересует, будь он не ладен.
- Есть у нас что по Дорожному району? – седые капитаны переглянулись: - Да откуда?
— Что, совсем ничего про их у нас нет?
- Глядя на мою расстроенную физиономию, коллеги заразительно заржали.
- Да не боись, Паша, сейчас тебе что ни будь подберем.
По правде говоря, информация была по нашему району у местных оперов была, не особо вкусная - пара мелких краж, путем, так сказать, совместного распития, и не факт, что официально заявленные, в придачу к ним, грабеж из той же категории. Я, конечно, добросовестно записывал данные, но, честно говоря, потраченных на «пузырь» денег становилось жалко.
Что, не то? - сочувственно покивали опера: - Слушай! Мы недавно вашему Князеву информацию сливали, но мне кажется, ему не до этого было. А сейчас и подавно...
- Что за информация? - мне не хотелось развивать тему группы Князева, но предпенсионеров было не остановить. Порассуждав минут пять, о том, что времена настали лютые, если честный человек не может в "кабаке" спокойно водочки выпить, чтобы не быть подстреленным, опера, наконец, вспомнили обо мне.
- А, с тобой еще... Записывай, Паша.
Сидел на ИВС на прошлой неделе за тяжкие телесные повреждения, нанесенные собутыльнику на почве взаимного неуважения, Попов Николай. И, в качестве вечерней байки-страшилки, рассказал как-то оный Николай, как с корешем своим лазили они зимой по погребам и вскрыв один из погребов, обнаружили там, среди банок солений и ларя с картошкой еще и мертвую женщину. И его кореш, который спускался в темноту подземелья и обернувшись от лестницы, увидел в полуметре от себя безжизненные глаза покойницы, до того испугался, бежал из этого погреба до самого дома, с отвисшими и вонючими штанами, да еще, после этого, отказывался спускаться в другие погреба, когда егоНиколай через неделю уговорил снова выйти на «дело» - наверху добычу принимал, а в низ спустится – категорически отказывался.
- А где погреб то этот, хоть примерно, находится? - я скептически скривился - погребами наши граждане увлекались самозабвенно, роя и оборудуя подземные кладовочки на любом свободном участке, что находили возле своего дома.
- Ну как тут узнаешь? - мои собеседники пожали плечами:- Сказал, что место страшное по ночам, где то у химзавода.
- Ну ладно, и на этом спасибо... -Я собрался отклоняться, но в последний момент остановился на пороге кабинета: - Мужики, а наш опер из группы Князя не у вас содержится?
- А ты знаешь, что нам дали указание, кто опером по этому делу интересуется, тех из ИВС не выпускать, и докладывать в областное управление о таких интересантах? – сразу стали серьезными мужики.
Пока я раздумывал, чем мне грозит очередной залет, эти два скучающих шутника снова заржали, как кони, после чего сообщили мне, что опера из группы Князя они в глаза не видели, к ним его не "спускали" и официально не задерживали.
