Книга Старший дознаватель, страница 13 – Роман Путилов

В съемную квартиру ехать не хотелось, и мы заехали в Москву. Не знаю, судьба или случайность, но мы оказались в окрестностях парка Горького. Толпы народу катались на каруселях, задорно визжали на американских горках, ели мороженное, фотографировались с мартышками и манекенами в черных балахонах, с пластиковыми косами в руках, а где- то там, в трех километрах севернее, в отключенном от всех достижений цивилизации, при тусклом пламеня свечей строили планы на завтрашний день президент России Руцкой (наверное, исторически правильней будет сказать Лже-президент, и его команда министров и прочих выдвиженцев. А завтра опять будет кровь на асфальте, громкие слова с балкона Белого дома, паника милиции, которую умеренными порциями, «с задачей поэтапно остановить толпу, последовательно вводя в дело заслоны из малых сил», и Софринская бригада особого назначения еще не потеряла несколько человек, не перешла на сторону президента Руцкого, и не поехала в Останкино, незаметно для себя и других, вернувшись на сторону президента Ельцина.

Говорят, что вход в парк Горького платный. Я не знаю, мне заплатить не удалось. Мы поставили машину у какого-то забора, прошли через забитый техникой хозяйственный двор, пролезли между, неплотно закрытых створок металлических ворот и оказались на заасфальтированной дорожке парка, возле карусели с космическими кораблями. Погуляли по узким дорожкам, съели по огромной датской сосиске, вставленной в булку — у нас в Сибири таких еще не было, у нас в хот-дог вкладывали две сосиски, полюбовались монументальным зданием министерства обороны на противоположном берегу Москвы реки и, часов в десять вечера поехали в наше временное пристанище, благо, что проблемы муниципального транспорта нас не волновали.

3 октября 1993 года. Локация — Москва.

В очередной раз поражаюсь многообразию интересов российского населения — в стране переворот, у власти два президента, два правительства и, сидящий без света и воды Верховный Совет, а москвичи, с утра пораньше, в воскресенье, штурмуют на вокзалах электрички, чтобы доделать на дачных и садовых участках вечные огородные дела, редкие счастливчики рвутся за город на личных автомобилях, дабы, пользуясь отличной погодой, побаловать себя, возможно последним в этом году шашлыком под холодненькое пиво. Во всяком случае, колонна встречных автомобилей в девять часов утра по направлению «Из Москвы» внушала уважение.

Сама Москва была частично перекрыта, в основном центр, но активные группы туристов, особенно иностранных, уже виднелись возле исторических мест, и к Пушкинскому музею, где я высадил Наташу, мы проехали относительно спокойно, правда в паре мест пришлось пробираться в объезд, там стояли военные из внутренних войск и их мои погоны цвета маренго не особо впечатлили. Зато милицейское оцепление нас пропускало практически везде, как только могли разглядеть, что за рулем маленького автомобильчика сидит их коллега.

— Ты меня услышала? — я в стопятсотый раз проинструктировал Наташу, целуя ее под смешки многочисленной группы немецких пенсионеров, часть из которых в октябре щеголяла в шортах: — Никуда из музея, а если…

— Все, я все поняла… — Наташа выскользнула из моих рук и легко поскакала по ступеням в сторону античных колонн музея, а я немного посидел в машине, пытаясь понять, стоит ли влезать в дело, которое не несет мне никакой личной выгоды, кроме риска погибнуть или стать калекой, скорее всего, от «дружественного огня», или сесть в тюрьму лет на несколько, будучи врагом и для тех, и для других.