Книга Старший дознаватель, страница 17 – Роман Путилов

Посыльный за мной, не добежав метров пятьдесят, растерянно завертел головой, очевидно, что полученное для меня указание уже успело устареть, а я не стал ему помогать — задраил люк и полез на жесткое сиденье стрелка. Припав глазом к обрезиненному окуляру прицела, я завертел ручки горизонтальной и вертикальной наводки, совмещая черные риски на мутной оптике с металлическими фермами моста, после чего нажал кнопку электроспуска.

Короткая очередь из гигантского пулемета, ударившая по металлическим конструкциям моста заглушила все шумы огромного города, во все стороны полетели раскаленные обломки металла и выбитые ударами заклепки. Толпа на подходах к мосту замерла, а милицейские щитоносцы, оцепенев на пару секунд, при новых, одиночных выстрелах, бьющих в конструкции моста, как гигантская кувалда, благоразумно повалились на асфальт, пытаясь прикрыться своими щитами от разлетающихся осколков. Нет, мост мне нужен свободным от всех — я вновь завертел рукоятками наводки, опуская стволы пулеметов, после чего ударил по асфальту.

Пули, самого большого в мире, пулемета, били в дорожное покрытие, вырывая из него и подбрасывая в воздух огромные куски асфальта, неумолимо, приближаясь к распластавшимся на проезжей части моста людям, и в какой-то момент милиционеры на мосту не выдержали, бросая щиты, кинулись в сторону своих противников — замершей на Крымском валу толпе демонстрантов, а бьющий из обоих стволов бронетранспортер, медленно и неумолимо, двинулся вперед.

Несколько звонких ударов по броне означало, что в, столпившейся перед мостом, громадной, грозно колыхающейся толпе имеется какое-то оружие. Очевидно, по мне стреляли или боевики из числа сторонников Верховного Совета или, слившиеся с толпой демонстрантов, милиционеры. На всякий случай я опустил бронезаслонки и продвинул бронетранспортер вперед, ближе к мосту. Мне нужно было обязательно разогнать эту толпу, не дать ей организоваться или двинуться вперед. Уверен, там, в этой густой человеческой массе есть и те, кто два года назад, совсем недавно, участвовал в поджоге боевых машин пехоты, что были введены в Москву во время попытки установить власть ГКЧП.

Я вновь перелез на место стрелка и довернул стволы влево. Продолжать стрелять по асфальту я не мог, осколки дорожного покрытия или пули рикошетом могли долететь до скученной массы людей, убивая и калеча всех без разбору. Короткая очередь, вспышки рикошетов, затем еще одна, и сотни килограмм металла металлических стяжек, крепящих цепи, самого красивого, в Москве, подвесного моста и его пролетов, перерубленных пулями у самого верха, рухнули на мостовое покрытие. От удара мост вздрогнул, и толпа на противоположном берегу подалась назад, люди начали разбегаться, стараясь скрыться в парке имени Горького, в тоннеле на Крымском валу, а значит и мне пора «делать ноги».

Развернув машину, я вновь притерся к зданию Дипломатической академии, приоткрыл люк, огляделся…

Никого подозрительного поблизости видно не было. Перекресток с Остоженкой и Зубовский бульвар был пуст, думаю, что обе стороны в ближайшее время постараются держаться подальше от сумасшедшего броневика, стреляющего без разбору, и в своих и в чужих.

Выскользнув из водительского люка, я запер бронетранспортер на четырехгранник и, пригнувшись, бросился в сторону Хилкова переулка, где, избавился от черного комбинезона, выбросив его в первый же мусорный контейнер, а метров через сто избавился от перчаток, после чего, натянув фуражку, узкими улочками Хамовников, двинулся на Север, к дому НаркомФина, где меня дожидалась моя машина. Вновь превратившись в серого человека –невидимку, от которого, правда, немного попахивало бензином, я быстрым шагом, всего за сорок минут, дошел до высотки на Кудринской площади, еще совсем недавно, бывшей площадью Восстания, нашел свой автомобиль, который, к моему счастью, никто не обидел и не разобрал на запасные части.