Книга Тень, страница 115 – Роман Путилов

Я представил, что это меня душат, навалившись вдвоем сверху и перехватив мою шею черным телефонным проводом и мне стало нехорошо. Мне кажется, что смерть от удушья какая-то совсем не хорошая. Во всяком случае, по мне, как в песне «если смерти — то мгновенной».

— Так под что, Саша, подписала тебя твоя новая подружка? — я продолжал гнуть свою линию: — Где она кстати? Я так понимаю, обихаживает ваше новое гнездышко в моей «малосемейке»?

Так как мой приятель членораздельные звуки издавал с большим трудом, он в основном кивал или гладил рукой посиневшую шею, поэтому пришлось сажать его в автомобиль и ехать в общежитие. Кабинет за два часа мы привели, более-менее, в порядок. Стол с помощью клея и скотча скрепили, что он почти не шатался, разбитые часы и настольную лампу собрали в мешок и приготовили на утилизацию, а глубокие царапины на стене заклеили православным календарём.

Левобережье. Малосемейное общежитие завода.

Софью мы застали в постели. Видимо, Саша, отвыкший от женского тепла, всю ночь доказывал бывшей однокашнице свою мужскую силу.

— Вставай, красавица… — пока Саша разувался, я без особых церемоний ухватил девушку за большой палец ноги, торчащий из-под простыни: — Просыпайся немцы в городе!

— Кто? Какие немцы? — Софья взметнулась от подушки, разглядела меня, ойкнула, судорожно стала натягивать простынь, чтобы прикрыть пышную грудь.

— Саша, что этот человек здесь делает?

— Этот человек хочет знать, во что ты опять вляпалась и вляпала его⁈ — я ткнул пальцем в замершего на пороге Яблокова.

— Да тебе какое дело⁈ — возмутилась девица: — Мы с Сашей сами разберемся в наших общих делах!

— А я вот не уверен. — я встал, вырвал у Саши из рук полотенце, которым он стыдливо прикрывал сине-багровую шею: — Ты уверена, что вы с ним вдвоем разберетесь?

Увидев следы удушения, Софья взвизгнула, и подхватив простынь, которой она пыталась обвернуться, она бросилась к Яблокову, принявшись за обычные женские танцы в присядку:

— Ой, Сашечка, тебе не больно? Бедненький мой! Дай я тебя поцелую! А здесь болит?

Простынь постоянно норовила упасть, да и не прикрывала девушку сзади, поэтому, я отошел к окну, уставившись в пыльные стекла, удивляясь ее пылу и раздумывая, что может быть у этой парочки что-то и получится.

Через пятнадцать минут, когда за моей спиной Сашку перестали целовать и ощупывать, и даже намотали на шею какой-то чудодейственный компресс, я приступил к допросу.

Софа, по своей непомерной жадности, вновь влезла в дерьмо двумя ногами. Через какую-то подружку подружки связалась с женой какого-то бандита, наплела ей, заскучавшей в трехэтажном коттедже, о том, как будет прекрасна жизнь бандитской жены после развода с опостылевшим ей мужем. Повторяя, как мантру слова «Половина нажитого в браке имущества –моя», безмозглая кукла написала заявление в суд, указав там длиннющий список подлежащего разделу имущества и вручила это заявление своей новой подруге — такой-же безмозглой кукле, только с адвокатским удостоверением.

Бандит сильно удивился, когда с ежедневной почтой получил от своей благоверной исковое заявление. Он конечно готовился к тому, что на имущество, которое он благополучно отжал у других, кто-то покуситься, но ни государство, ни коллеги по криминальному бизнесу, а крашеная дура, которую он сам же выбрал на каком-то конкурсе красоты, еще в эпоху Советского Союза, отправили в загородную психиатрическую больницу, дабы человек понял, что стоит благодарить судьбу за то, что ты уже имеешь.