Книга Недвижимость, страница 111 – Роман Путилов

А завершением моего расследования стал звонок на телефонный номер начальственного кабинета.

— Громов? — голос в телефонной трубке искажался треском на линии и я не мог понять, с кем разговариваю.

— Громов слушает.

— Это хорошо, что ты меня слушаешь, Громов. Это Лопухин тебе звонит. Ты уже нашел, кто убил нашего мальчика?

— Уважаемый господин Лопухин… — я старался быть вежливым и сдержанным: — Я до сегодняшнего утра не знал о вашем существовании, поэтому я не понимаю, какие ко мне могут быть претензии…

— Громов, мне глубоко насрать на все, что ты мне говоришь. Я заплатил деньги, мне обещали, что его найдут. Ты теперь сидишь на месте человека, который взял мои деньги. Этого человека я больше не видел, но это же не проблема, правильно? Зато есть ты, который сидит своей жопой в том же самом кресле, значит теперь ты мне должен. И чтобы ты шустрее шевелил своей ленивой жопой, я тебе обещаю, что через три дня у тебя начнутся серьезные неприятности…

— Ты мне угрожаешь, что ли? — опешил я.

— Нет, я предупреждаю. Ты же должен бороться с торговцами этой дрянью. Мой сын погиб от нее. Там уголовное дело возбудили, так следователь мне сказал, что там за два месяца появилась только одна справка от какого-то тупого мента о том, что он ничего не нашел. Так вот, Громов, тебе три дня на то, чтобы это дело было раскрыто. Если ты не успеешь, то у тебя начнутся крупные неприятности, сначала по службе, а потом, если ты не поймешь, то и вне службы. Пока Громов, надеюсь, мне не придется особо напрягаться и делать тебе больно. Когда что-то случается с близкими людьми, это очень, очень больно, не дай Бог, это пережить, Громов.

Прежде чем я успел послать этого чудака, он бросил трубку, а мне осталось только скрипеть зубами от злости. Самым правильным, судя по умным книжкам, что я в своей жизни прочитал не один десяток, мне следовало бы поехать домой к этому отморозку и отбить ему весь ливер, чтобы эта сволочь даже думать забыла, чтобы угрожать мне, но меня останавливало мое никудышное здоровье. Когда мы сцепились с Лопухиным, я почувствовал, как во мне что-то треснуло и через затылок прокатилась ледяная волна, я даже успел напугаться, не свалюсь ли я сейчас на пол беспомощной колодой. И как бы я не хорохорился, я прекрасно понимаю, что я пока совсем не боец и сейчас справиться с отмороженным Лопухиным я не смогу, даже пытаться не буду.

Город. Третья больница «Скорой медицинской помощи».

Увидев меня, входящего в палату, Наглый замер и побледнел.

— Здорово, а ты что так плохо выглядишь? — я утащил стул от соседней кровати и уселся напротив коллеги: — А я тебе витаминчиков принес. Угощайся, апельсины на редкость сладкие попались.

— Паша, ты если такой добрый и богатый, лучше бы колбасы какой принес с хлебом… — Наглый понял, что сегодня убивать его я не буду и немного порозовел.

— Насчет доброты я не знаю, а вот насчет богатства тебе лучше к себе обратиться. Мне сказали, что ты недавно тридцать миллионов с одного гражданина получил.

— Ты что говоришь такое⁈ — зашептал напуганный Наглый, шаря глазами по своим собратьям по несчастью, лежащим в просторной палате. Озвученная сумма для покалеченных мужиков, лежащих на старых, продавленных кроватях была просто огромной и Наглый не зря опасался за свою жизнь. В это сумасшедшее время и за меньшую сумму могли убить десяток человек, а не только, загипсованного по пояс, опера.