Книга Недвижимость, страница 26 – Роман Путилов

— Нет, это несерьезно. — помотал я головой: — Битая машина, да еще и не заводиться, так и с документами проблемы. Зачем мне такая головная боль за мои же деньги?

— Но мне сказали, что никаких проблем с оформлением не будет…

— Тут я с вами, мадам, совершенно согласен. Как только я отдам вам деньги, проблем у вас не будет, проблемы сразу возникнут у меня.

Слезы, что потекли из глаз вдовы меня совершенно не тронули — я предложил женщине выслушать историю моих бедствий и поплакать с ней на пару.

— Но ведь вы же завели машину, и даже у вас получилось на ней тронуться!

— Правильно, завели. Вот этот сибирский богатырь… — я ткнул пальцем в уставшего Самохина: — Он и мертвого раскочегарит. Только он мне не мама и не папа, и у него сегодня была разовая благотворительная акция. А завтра я, если сойду с ума и заплачу вам деньги, останусь с этой недвижимостью один на один, то я крутить рукоять просто не способен. Давайте. Я вам заплачу любую половину от написанной в объявлении цены и, так и быть, возьму на себя утилизацию этого агрегата.

В общем, мы сторговались на скидке в двадцать процентов, после чего я затребовал у вдовы паспорт и тут-же, на коленке, написал договор купли продажи, по которому машину я забирал сейчас, а завтра женщина обязалась оформить на меня «генеральную доверенность» у нотариуса, после чего я обязался провести полный расчет. Получив в обеспечение исполнения обязательств задаток в размере десяти процентов от стоимости машины, женщина закрыла гараж и двинулась к, стоявшему в десяти метрах от гаражных боксов, многоэтажному дому.

— Тебе ее совсем не жалко? — недовольно покосился на меня Виталик, когда, закрепив мою коляску на багажнике, расположенном на крыше автомобиля, здоровяк втиснулся на пассажирское сидение рядом со мной.

— Мне? Нет. Баба получила от государства за счет мужа — инвалида войны, много разных плюшек. И теперь я чуть урезал ее аппетит. — я перекрестился, выжал единственную педаль сцепления и начал потихоньку прибавлять газ на подрулевых гашетках, надеясь тронуться с первого раза.

— Ты, Паша, конечно, извини за грубость… — Виталик говорил ровным, отстраненным голосом, глядя в окно: — Но, с инвалидом жить — тяжкий крест. Я, не сочти за претензию, с тобой сегодня намаялся, а женщина… Ты вот тоже один живешь, а я уверен на сто процентов, что женщина до несчастья у тебя была, а потом исчезла.

— Если бы ты внимательно посмотрел документы вдовы, то обратил бы внимание, что замужем за инвалидом она была всего шесть месяцев, так что о невыносимых страданиях этой новой святой ты мне не рассказывай. Не успела она настрадаться. И, у меня, наверное, профессиональная деформация, но сдается мне, что, что инвалида на тот свет проводили раньше отмеренного ему срока…

— Да откуда ты знаешь? — возмутился Виталий, испепеляя меня злым взглядом.

— Живу долго, но не в этом суть. Машину эту она получила бесплатно от государства, ни копейки в нее не вложив, еще получила прекрасный капитальный гараж во дворе жилого дома, которые разрешают иметь только инвалидам войны, его она тоже продаст за хорошую цену, а еще квартира, бесплатно полученная ее покойным мужем от государства…

— Может быть это ее квартира? — неуверенно предположил Самохин.

— Ага. А инвалид где, по-твоему, жил? Им, как раз, разрешили устанавливать гаражи возле своих домов, а эта тетя до замужества жила на улице Индустриальной, в общежитии, так во всяком случае, говорит нам ее паспорт. Ну и как, нормальный бонус за шесть месяцев страданий с любимым мужем? А меня, если тебе так интересно, никто не бросал. Мы расстались незадолго до того, как я без ног остался. Она сейчас депутат в Городском Совете — сам понимаешь, после выборов между нами пролегла огромная пропасть. Ей невместно жить с обычным ментом. А мне не интересны ее новый круг общения, потому что я считаю, что где политика, даже на самом низовом уровне, там сплошная грязь.