Книга Недвижимость, страница 43 – Роман Путилов

Город. Дорожный район. Улица Подвижного состава.

— Ты все понял? — женщина зябко передернула плечами: — Я спрячусь там, а ты засядь так, чтобы меня прикрыть. Ну, разберешься сам, ты мужчина или где… Когда они придут, я вылезу вон там, передам им пакет, получу деньги и останусь на месте, пока они не уйдут. Минут через десять вылезай и тогда пойдем вместе к машине. Твою долю сразу тебе отдам, потом заедем ко мне, я остальные деньги выложу, потом довезу тебя до РОВД, чтобы ты автомат сдал и отвезу домой, или куда скажешь. Завтра можешь на два часа позже на службу заявиться. Ну, сделай лицо попроще, через полтора часа ты станешь немного богаче…

Ждать пришлось целый час. Ночь была прохладной, и очень скоро у Игоря стали непроизвольно стучать зубы, клацанье которых, как ему казалось, должна была слышать вся округа. Ствол автомата казался ледяным и опер спустил с плеча рукав олимпийки, чтобы держаться за оружейный металл через ткань. Две тени вышли во двор разрушенного Дворца культуры дорожников внезапно, закрутили головами, тревожно переговариваясь на своем варварском языке.

Через пару минут из-за кучи строительного мусора вывалилась невысокая округлая тень, которая обо что-то запнулась, выругалась, в общем, появление коррумпированной милиционерши на криминальной «стрелке» было смазанным.

— Эй, принесла товар? — свет электрического фонаря с соседней территории станции осветил фигуры, шагнувших вперед мужчин, и Игорь узнал двух давешний цыган — Булата и Алмаза.

— Принесла, а вы деньги случайно не забыли? — Кошкина тоже вышла на свет, держа перед собой пакет и служебный «макаров».

— Да вот деньги, сама посмотри, все по-честному. — Один из цыган, кажется Булат, шагнул вперед, раскрыв перед Кошкиной горловину целлофанового пакета: — Смотри, есть доллары, а часть рублями принесли.

Марина Ильинична шагнула вперед, заглядывая в распахнутое перед ней нутро пакета, темные силуэты сошлись вместе на мгновение, после чего цыгане шагнули назад, один из них ловко пнул Кошкину по руке с пистолетом, отчего безотказное оружие беспомощно свалилось в траву, а Марина опустилась на колени, зажимая шею двумя руками.

Игорь с ужасом услышал странные звуки, как будто начальница не могла прокашляться, а цыгане тем временем уже рассматривали содержимое пакета, что несколько мгновений назад держала в руке Кошкина.

— Не, это не наш товар… — удивленно воскликнул Алмаз.

— Да какая разница. — Булат подобрал милицейский пистолет с земли, затем склонился к самому лицу, все еще стоящей на коленях, Марины Ильиничны и заорал, брызгая слюной:

— Ну что, сучка, кто из нас тупой⁈ Я умный, а ты дохлая!

Игорь, как парализованный смотрел на эту картину, напрочь забыв о автомате в руках и пистолете за поясом.

Между тем Булат сунул пистолет Кошкиной в карман, небрежно ударил, все еще хрипящую, женщину ладонью по лицу, отчего она осела на землю неряшливой кучкой, повернулся к брату, торжествующе оскалился золотыми зубами. Щелчок выстрела был необычно тихим, но во лбу Булата появилась красная клякса, как будто Булат вступил в касту индийских брахманов, и с этой счастливой улыбкой он и рухнул назад, на тело Кошкиной, а душа Булата взлетела к Богу, чтобы точно узнать, действительно ли он разрешал цыганам воровать, или это все цыганские сказки.