Книга Опасные манипуляции 2, страница 101 – Роман Путилов

Около десяти часов вечера во двор въехал грузовик с дежурным взводом ОМОНа, вызвать который догадался мой многомудрый следователь. Посчитав, что вскрытие двери, установленной мной за весьма приличные деньги, путем срезания петель или иным варварским способом, слишком высокая цена, я отомкнул щеколду. Ну что сказать — люди, жаждавшие встречи со мной более десяти часов, от радости, что дверь, наконец то открылась, меня почти не побили. Так, пару-тройку раз приложились по ребрам и все. Больше всех старался какой-то мелкий лейтенант в форме, наверное местный участковый. Он как-то мне сразу не понравился, очень уж по оценивающе рассматривал мое жилье, и норовил меня исподтишка ударить.

Когда он, проходя за моей спиной, не больно, но обидно, шлепнул меня по голове своей папкой, я не выдержал, и развернувшись, от души пнул его в солнечное сплетение ногой. Вредитель в форме сполз по косяку, меня повалили на пол, пару раз пнули беззлобно, и надев наручники, бросили на диван. Следователь Мишин торжественно зачитал мне постановление о производстве обыска, предложил добровольно выдать оружие, наркотики и другие предметы, добытые преступным путем, на что был послан мной в пешее эротическое путешествие.

Через час обыск был закончен, я гремя наручниками расписался в протоколе, что ничего не было найдено, и мы веселой компанией отбыли в прокуратуру. В прокуратуре было весело и шумно. Охраняющий прокуратуру милиционер злобно выглядывал из своей будки. По его понятиям, он должен был уже четыре часа назад закрыть двери на засов и после просмотра телевизора, готовиться к спокойному сну до утра. Но сегодня коридоры надзорного учреждения были полны народу. Юноши, при встрече с которыми в темном переулке хотелось отдать кошелек, слонялись по коридорам оплота законности, курили в темных углах и громко выражали свое неприятие незавидному положению свидетелей и потерпевших по уголовному делу. Как я понял, юрист первого класса Мишин, рационально подошел к планированию рабочего времени, вызвав всех «потерпевших» по моему делу в прокуратуру, как только комендант сообщила ему о моем появлении в общежитии. И если я отсиживался в квартире, то эти граждане протирали штаны на жестких стульях прокуратуры весь день и весь вечер. Меня затолкали в кабинет, следователь остался в коридоре, очевидно уговаривая «потерпевших» подождать еще какое-то время.

Наконец он вернулся, заспанный криминалист установил на высоком штативе видеокамеру и начался допрос. Не успел прозвучать первый вопрос следователя, как дверь кабинета распахнулась от сильного толчка. На пороге стоял добрый молодец в кожаной куртке:

— Короче, братва решила домой ехать, завтра к десяти подвалим. А ты этого козла закрывай, как договаривались, его (палец уперся в мою сторону) на СИЗО уже давно ждут, матку вывернуть наружу, падле.

Дверь захлопнулась. Закричав, что допрос приостанавливается, Мишин выбежал в коридор. Вернулся он минут через пять, и выглядел очень расстроенным. Наверное, «братва», все-таки, уехала.

Допрос возобновился:

— Вопрос: Расскажите о событиях … числа марта месяца, когда вы поехали в рабочий поселок развозить повестки.

— Ответ: я отказываюсь от проведения допроса в ночное время. Я нахожусь на амбулаторном лечении травм, полученных на службе, повесток о вызове на допрос не получал, никаких оснований для моего задержания, обыска в моем жилище и ночного допроса нет. Требую моего освобождения, официальных извинений и переноса допроса на урочное время.