Книга Опасные манипуляции 2, страница 46 – Роман Путилов

— Хорошо, что гильза нашлась, искать не придётся.

— Ты кто?

— Пойдем быстрее отсюда, ты вообще куда шла?

— Домой шла, а ты кто?

— Пойдем отсюда, не надо нам здесь быть.

Мужик сильным рывком вздернул меня вверх.

— Стоишь?

— Вроде, стою.

— Сейчас, подберу вещи и пойдем.

Мужчина поднял два лежащих на снегу темных предмета: один оказался черной папкой из кожезаменителя, а второй был ножом с черными лезвием и рукояткой, который, пять минут назад так страшно тыкался в мое лицо.

— Пойдем потихоньку?

Мужчина взял меня под руку, подтолкнул к проходу, перед выходом на дорогу, придержал меня рукой, быстро выглянул наружу, внимательно поводил головой влево-вправо.

— Пошли, быстро. Тебя как зовут и куда ты шла?

— Людмила, улица Дорожная, дом восемь, я там живу.

— Меня зовут Николай, я опер Дорожного РОВД. Пока идем к твоему дому, расскажи, что случилось.

— Я не знаю, этих девиц вижу в первый раз.

— Что они от тебя хотели?

— Я не поняла, ты слишком рано появился.

— Прости, в следующий раз еще постою за забором, послушаю. Не могу не спросить, заявление будешь писать?

— Нет, не буду, у меня сейчас сессия, нет ни минуты свободной.

— А где ты учишься?

— Транспортный университет, финансовый факультет.

Прозвучало еще несколько вопросов, которыми Николай опосредованно пытался получит зацепку, кто это был, но я упорно отрицала, что что-то знаю.

Дойдя до дома, я хотела попрощаться, но мой спутник твердо сказал, что он не привык спасать принцесс наполовину и настаивает, чтобы расстаться на пороге квартиры. Тогда я потребовала показать служебное удостоверение. Его смех показался мне очень обидным, я огрызнулась:

— Не вижу ничего смешного!

— Извини, но есть более простые пути выяснить, где ты живешь.

Удостоверение он все же показал. Теперь ржать начала я, причем истерично, со всхлипами и некультурным тыканьем пальца в грудь мужчины. Настал черед дуться моему спутнику.

— Стесняюсь спросить, о чем смеемся?

— Николай Жемчужный, ты серьезно? Ты цыган что ли?

— В том числе.

— В смысле, в том числе? А еще кто?

— Тебе лучше не знать, спать будешь лучше.

— Извини, наверное, у меня истерика, боюсь, сегодня, в любом случае, не усну.

— Выпей водки, грамм сто пятьдесят, поможет, проверено.

Выйдя из лифта на моем этаже, Николай опять придержал меня, поднялся на верхнюю площадку, постоял, прислушался, даже, как мне показалось, принюхался, затем спустился и сказал, что он постоит пролетом ниже пару минут, если в квартире будет что-то не в порядке, мне надо будет заорать и он с удовольствием спасет меня еще раз.

Когда Николай спустился вниз, я открыла дверь своим ключом. В коридоре меня встретила радостная мама.

— Ты почему вся светишься, поделись радостью. — сказала я, запирая дверь.

— Стелла приходила мириться, мы с ней чай попили, хорошо поговорили.

Я замерла у двери:

— Давно ушла?

— Час назад.

— Жалко, что не застала, может быть и со мной бы помирились.

— Конечно, дочь. Я думаю, что вам надо все забыть. Папа в последние дни сильно болел, но сейчас пошёл на поправку. В остальном у них все хорошо. Надо их позвать в гости, чтобы все было по прежнему.

— Да мама, только давай попозже, после сессии, мне пока очень некогда.

— Конечно Люда, как скажешь.

И мама, весело напевая, пошла на кухню. А я стояла и напряженно думала, что делать дальше. Мама слишком сложно разводилась с папой, и времени прошло всего ничего, чтобы она стала говорить о том, что все должно быть по прежнему. Значит это не ее мысли, кто-то их ей подсказал.