Книга Бытовик 1, страница 102 – Роман Путилов

В браслете, висящем на шее черной птицы я узнал артефакт здоровья, что был снят мной с черных «риэлторов» и поднесен на жертвенный камень богини Макошы перед моим отъездом из столицы, да и кольца, вздетые на лапы птицы были определенно мне знакомы. Очевидно, что это и был посланник богини, о котором она мне сообщила во вчерашнем сне.

— Подожди, мой хороший, сейчас я тебя облегчу. — я аккуратно снял с лап и шеи ворона браслет, четыре кольца и что-то вроде колье на цепи, с тремя крупными камнями желтого цвета и, ничтоже сумняшеся, надел всю эту «ювелирку» на себя.

Ворон, терпеливо претерпевший процедуру «раскулачивания» сердито каркнул и стукнул острым клювом по поверхности стола.

— Понял. — сообразил я о причине недовольства странной птицы: — Никуда пока не уходи.

Свежая вода в большой плошке и половина курицы, взятая из ледника и порубленная на куски была преподнесена ночному гостю, которые он принял с большим достоинством, после чего ворон уселся на спинку кровати и замер, нахохлившись, изредка посматривая на меня черными глазками. Не дождавшись каких-то иных действий от птицы, я задул огарок свечи и снова лег на кровать, не заметив, как погрузился в сон.

Проснулся я от крика петуха на соседней улице. В распахнутое настежь окошко било утреннее солнце. Моего черного гостя уже не было, а на полу Пират, с урчанием доедал остатки куриного мяса. С улицы раздавались приглушенные голоса, очевидно, что Евдоким вернулся из своей поездки. Я оделся и вышел во двор. Тетки из числа моей бывшей прислуги, разгружали телегу, а Гришка, сын полицейского, распрягал лошадь, притащившую мой тарантас с казенным имуществом.

— Всем здравствуйте. — я пересчитал женщин, оказалось, что приехали все, дождался ответного приветствия, после чего обратился к Евдокиму: —

— Спасибо, Евдоким Макарович, что мое поручение выполнил, а теперь скажи, кто в твоем доме второй этаж занимает?

— Так, это, ваша светлость, там ранее семейство старшего участкового надзирателя проживало, а как он, по возрасту, в отставку вышел, они в Империю и укатили, а на его место никого взять не успели.

— То есть, квартира свободная? — уточнил я: — Ты не возражаешь, что я пока к тебе вот этих жиличек подселю?

— Так как я могу возражать? — пожал плечами полицейский: — Квартира казенная, вашему семейству принадлежит, значит вы в праве решать кому и где обитать. Вот эта половина огорода моя, а та — свободна. Мебель там есть, а, если что надо, то подходите, чем смогу, я поделюсь.

С последними фразами он уже обращался к Ефросинье, которая на его слова отвечала благосклонными кивками.

— Ефросинья, если вас все устраивает, то можете заселяться, но, если найдете что-то лучше — силком вас никто не держит, вы теперь свободны.

Я повернулся к полицейскому: — А я, Евдоким Макарович, сейчас пойду в княжескую резиденцию. С братом вопросы порешаю, что он тут творит.

— Мне с вами? — с тоской спросил хозяин дома.

— Нет, конечно, занимайся своими делами, не отвлекайся. — я подошел к рукомойнику и стал приводить себя в порядок.

На площадь перед резиденцией княжеской семьи Булатовых я вышел примерно через час.

Логово княжеского семейства представляло собой настоящую крепость, основу которой составляли четыре широкие, приземистые башни, снабженные рядами стрелковых амбразур, соединенные невысокими валами. Ворота в крепость проходили через одну из башен, а над гребнями валов виднелись верхние этажи внутренних строений с черепичными крышами.