Книга Бытовик 1, страница 78 – Роман Путилов

Миодраг Рогистович взглянул на меня поверх бокала и захихикал.

— Молодой человек, у вас сейчас такое лицо было, что я понял, что вы меня совсем не поняли. Никаких перестрелок лично у меня не было, да и мои сотрудники, люди сугубо мирные, и, откровенно говоря, тихие алкоголики. Их главная задача была сидеть на заставе, чистить снег, да печку топить, и я им за это уже был благодарен. Мне просто повезло, что в той местности располагался егерский батальон, командир которого очень хотел украсить свою грудь боевыми наградами. Когда местные колдуны дважды заносили нашу казарму снегом до самой крыши, и мы только чудом там не задохнулись, я договорился с командиром егерей, и мы сходили на сопредельную сторону и сожгли две деревни, в которых все население занималось только контрабандой. Тех товаров, что мы там захватили, мне хватило, чтобы выполнить финансовый план за год, жалоба в Стекольну так и зависла где-то между нашим и Свейским МИДом, так как граница там не демаркирована, а я отписался, что егеря в тяжелых боях уничтожили две базы сепаратистов на нашей территории. Штабс-капитан получил два крестика по представлению Министерства Финансов и, счастливый, укатил сюда, поступать в Академию Генерального штаба, а мне восемь лет после этого «перехваченную контрабанду» просто на таможенную заставу привозили, так чухонцев наши набеги впечатлили. Ну, а потом, меня уже сюда перевели, как образцового руководителя…

Говорили с таможенником мы очень долго. Мои подношения кончились быстро, но Миодраг Рогистович, не чинясь, достал из одного из ящиков бутылку британского скотча и банку консервированных мюнхенских сосисок, потом был шнапс и венгерский балтийский угорь горячего копчения, а потом мы разучивали песню «Госпожа удача», потому что, других песен про таможню я не знал.

Расстались мы с ветераном совершеннейшими друзьями, меня загрузили в пролетку и хмурый кучер довез меня до ворот усадьбы, буркнув на попытку рассчитаться:

— Уже уплачено.

Из сторожки выскочил Борис, одетый в одни подштанники, а в окошке домика мелькнуло круглое лицо Акулины.

Я погрозил дворнику пальцем, после чего, на нетвердых ногах проследовал в дом, где на крыльце меня встречала, одетая в темное платье и накинутый платок, Вера.

— Вы откуда прибыли, Олег Александрович? — ехидным голосом поинтересовалась гувернантка.

— Из тюрьмы… — не стал скрывать я: — Но, потом меня невеста бросила, и я стал начальником таможенной заставы «Александровск-Южная», что и отметил в кругу своих коллег. За последовательность событий я не отвечаю, но основные вехи я озвучил.

Утром я проснулся в своей кровати, с лежащим на лице листом бумаги, с наставлениями опытного коллеги, видимо, пытался почитать перед сном.

Голова после «вчерашнего» не болела, видимо шнапс и виски были качественными, или организм мага себя поддерживает. В гостиной, на столе, поверх, укутанной в полотенце, миски с гренками, лежала записка, что девочки в сопровождении гувернантки отправились в Академию, где мне сегодня тоже стоит побывать.

Позавтракав и выпив кофе, я собрал свои бумаги и поспешил на улицу — планов на сегодня было громадье.

Первым делом я двинулся в Академию, где, предъявив контакт с Военным министерством, получил академический отпуск «до окончания срока службы», выписку из Указа Императора, что, как студенту Академии выпускного курса, успешно сдавшему все экзамены и зачеты, я претендую на получение звания «прапорщика» по военной линии или классного чина «Провинциальный секретарь» по линии гражданской службы. Одновременно мне вручили приказ ректора о моем размещении на гауптвахту на тридцать суток, за дуэль с студентом Академии бароном Фриксеном, но исполнение указанного приказа отложили до моего восстановления в Академии. Выйдя из кабинета учебной части, я обнаружил приказ о представлении барону фон Фриксену Людвигу Отто академического отпуска сроком на два года в связи с лечением за границей. Все-таки, живучий оказался, уродец. Под приказом кто-то прикрепил небольшой букетик каких-то голубеньких цветочков.