Книга Бытовик 2, страница 40 – Роман Путилов

Сколько там добыл за смену Алексей Стаханов? Сто тонн? Правда, работал он новомодным отбойным молотком и его поддерживала бригада из четырех человек, но должны осужденные вырубать, хотя-бы килограмм пятьсот?

— Карп Никитич… — я повернулся к секретарю, что собирал бумаги: — Не уходи. Нам еще надо розыскные листы на купцов Барышникова и Благодеева в полицейскую часть Орлова — Южного направить, о их розыске и передачи нам, как организаторов похищения…

Как блеснули глазки у Карпуши после моих слов. Интересно, это возбуждение у моего секретаря от чего образовалось — желает отомстить своему хозяину или, напротив, упредить кого-то из купчин о грядущей опасности. И ничего смешного здесь нет. По договору, заключенному между империей и княжеством Булатовых, обе стороны взаимно признавали решения судов друг друга и обязались ловить татей на своей территории и передавать друг другу, как говорится, с головой. Я, конечно, не верю, что полиция Орлова примется вязать двух богатейших жителей города, получив мой запрос, но, то, что теперь купцы будут ходить и оглядываться, это к бабке не ходи. Самым умным ходом было для этих господ было или замириться со мной, чтобы Высокий суд в моем лице розыскные листы отозвал, или уехать из пограничья, но, на это, господа вряд ли пойдут — слишком привольно они чувствуют себя здесь, на фронтире.

Утром дежурный мальчонка отнес пакет с розыскными листами на станцию, передав его старшему по эшелону, уходящему в ежедневный рейс, но и мой секретарь не спал, а подскочив с раннего утра прибежал на станцию, проследил, что девятерых осужденных загрузили в открытый вагон, идущий на шахту, что на платформы грузится целая рота, написал что-то на клочке бумаги, после чего пошёл потолкаться на перроне с курящими солдатами, уточнил папироской одного-второго, с третьим о чем-то переговорил и передал ему небольшую бумажку и монетку. Ворон, глазами которого я наблюдал о странных передвижениях моего «доверенного» работника, взлетел с конька крыши станционного здания, ловко, на лету, нагадил на бескозырку стрелка, согласившегося на роль письмоносца, после чего связь с птицей прервалась, чтобы возобновиться вечером.

Солдатик к тому времени уже успел обнаружить непорядок и очистить верх форменной бескозырки от птичьего дерьма, как ему показалось, но острый глаз птицы легко обнаружил следы затертого пятна. Мой секретарь не утерпел, вновь появился на перроне, обменялся с утренним солдатом парой фраз и, видимо, получив добрые известия, в хорошем настроении двинулся в сторону городской управы.

Экспедиция на железорудный карьер, с самого начала, была неудачной, и лишь чудо спасло нас от катастрофы.

Как говорится, ничего не предвещало. Я взял роту стрелков, загрузил ее в поезд и дал команду отправляться. Велимир Данилов от полученных побоев до конца не оправился, но времени совсем не было, и наш машинист руководил действиями своего помощника сидя на табурете, установленной в углу паровозной будки. План был простой — останавливаем поезд за несколько верст от рудника, я запускаю ворона, наблюдаю обстановку в поселке при руднике, и, если не обнаружу ничего подозрительного, высаживаем стрелков и обследуем всю территорию поселка и карьера.

Взрыв мы услышали не доезжая до места верст пять. Сообразительный машинист начал тормозить состав, не дожидаясь команды из салон-вагона и через несколько минут мы стояли в ложбине между двух невысоких холмов.