Книга Княжество Семиречье, страница 56 – Роман Путилов

Очевидно в господине Паскевиче сейчас говорил отец трех девиц на выданье, но начальник полиции остался непреклонен.

— Никак нет, Богдан Всеволдович, никак ни возможно. Деньги семейства Иконникова арестованы в связи с делом о его побеге, так как там погибли княжеские люди, но выполнявшие функции по охране общественного порядка, а по законам Великого Княжества Семиречья, в случае гибели кормильца на государственной службе, виновный обязан платить семье погибшего две трети должностного оклада, до момента совершеннолетия детей, выхода замуж вдовы или ее смерти. Кроме того, расследование не закончено, Иконникову-старшему и его подельникам кто-то помогал с воли…

Взгляд полицейского, которым он наградил сына покойного купца лучше всяких слов указал, кто находится под сильнейшим подозрением.

— Вот видите, господа, полиция против, а я не могу в данном случае пойти против полиции. Кроме того, Капица Родимович, вы же наш главный судья. После того, как полиция передаст дело в суд, вы и верните молодому человеку часть денежной суммы. А то, что в сегодняшних выборах сын господина Иконникова не смог поучаствовать — ну что же поделать, дай Бог, не последние выборы на его веку будут, он еще молодой, поучаствует в них, так, что надоест. А сейчас господа, я, с вашего разрешения, все-таки, отобедаю.

Сын покойного купца, щедро рассыпая проклятия, выскочил из зала, а господин судья, с самым кислым выражением лица, скинул в урну для голосования конвертик со своим именем и присел в уголке, ожидая конца голосования.

Часом позже. Зал приемов в резиденции городского головы.

Не буду врать, что избрание меня главой городского самоуправления было полной неожиданностью, все-таки, большинство избирателей сидели в кутузке, под охраной моих приставов, а узникам было ясно сказано, что их дальнейшая судьба прямо зависит от результатов сегодняшнего голосования. А господин судья, если хотел как-то повлиять на позицию заключенных по вопросу голосования, нечего было тянуть до последнего дня, а потом бегать по городу с самым дурацким видом и пугать прохожих странными вопросами — «А вы не видели, здесь два десятка арестантов не проходили?».

В общем кто молодец? Я молодец! Но жизнь моя совсем не похожа на шоколадный пломбир. В тот момент, когда я с фужером шампанского в руке, и толстой цепью городского головы на шее, купался в лучах славы, сильные и жёсткие пальцы пребольно ткнули меня под ребро.

— Кто-то приближается и хочет тебя убить! — прошептала мне на ухо эмпат по имени Гюлер, и опрокинув тяжёлый стул, потянулась к тяжелой портьере, где, у подоконника, стояла любимая винтовка моей жены.

В лучших традициях народовольцев, на пороге показался бледный молодой Иконников, вытянул руку в мою сторону, выкрикнул «Умри тиран!», и, уронив огромный дуэльный пистолет, схватился за простреленное плечо, после чего юношу уволокли, прозевавшие злодея, охранники.

Кто-то из барышень, от вида крови, текущей из простреленного плеча, нападавшего, упал в обморок, и ее приводили в чувство нюхательными солями, но в общем и целом, прием удался, разговоров и воспоминаний о этом вечере хватит, наверное, на несколько месяцев.

Утро следующего дня. Помещение уездного и городского суда.

Пока мое участие в жизни города свелось к тому, что я нацепил на свою шею увесистую серебряную цепь с круглой бляхой, означающей, что я являюсь главой самоуправления имперского города. Других поступательных движений с моей стороны пока не было — у нас на сегодня было запланировано судебное заседание. Для судебного заседания я приказал отпереть и привести в порядок самый большой зал судебных заседаний, а не, действующую ныне, тесную каморку, единственным достоинством которой было то, что она вплотную примыкала к кабинету председателя уездного и городских судов Боброва Капицы Родимовича, а вот. кстати. И он пришел, злой как собака, видимо неприятно ему было рыскать по пыльному зданию суда, в поисках места, где будет слушание. Высказать свое недовольство судья не успел — мнущийся на пороге зала, похожий на суслика, служитель, увидев своего начальника, громко гаркнул «Встать, суд идет!» и вытянулся по стойке смирно, освобождая нам проход в зал судебного заседания.