Книга Царство Сибирское, страница 52 – Роман Путилов

Ночью и следующим ничего не происходило. Под сотнями внимательных глаз солдаты запасного батальона занимались откровенным ничегонеделанием, прерываясь только на прием пищи и испражнение естественных надобностей. Немногочисленные унтер-офицеры с трудом справлялись с этой неуправляемой стихией, то и дело отлавливая пьяных рекрутов и с трудом выставив несколько часовых, что лениво имитировали караульную службу.

Следующая ночь прошла спокойно, многочисленный противник на Левом берегу уже не обращал внимание на рекрутов, выставленных губернатором в качестве заслона на «городском» берегу, видимо от отчаянья. А утром, с запада от Атаманского поселка раздался гудок паровоза — прибывал долгожданный экспресс из столицы.

Глава двенадцатая.

Омск. Поселок Атаманский хутор.

Купец первой гильдии Прохоров Знат Колыч был патриотом Сибири. Оборотистый и беспринципный торговец искренне переживал за свою малую Родину, которую сотню лет досуха обчищали «ярославские», что было в корне неправильно. Только природные сибиряки могли грести обеими руками богатства этой земли.

Вся история, начавшаяся от великой обиды матерого промышленника, обостренной под влиянием полуштофа водки, закончилась кровью больших людей из столицы.

Когда купец привел своих вооруженных прихлебателей к железнодорожному мосту, за которым окопалась ненавистная комиссия, хмель из башки уже выветрился, но и обратный ход предприниматель дать не мог, поэтому, спешившись в густом кустарнике, Знат Колыч собрал военный совет. Бросаться, разорвав на груди косоворотку, штурмовать резиденцию ярославских гостей никто не хотел — все были мужиками, битыми жизнью и кое-чего в жизни понимали. Десяток офицеров, числящихся в столичной комиссии, судя по всему, сплошь дворяне –маги, могли дать прикурить огонька купеческой банде, да еще не надо забывать о главе комиссии — зловещем генерале из контрразведки.

— Ну и что делать будем, охламоны? — купец обвел своих ближников тяжелым взглядом, в душе понимая, своим протрезвевшим умом, что самым лучшим для него выходом будет забыть обиду и немедленно дать задний ход.

— Я уже разведку послал, минут через десять обратно будет… — вылез вперед бывший офицер, прапорщик Гольянов, прибившийся к купцу, после того, как он, растратив казенные суммы, выданные ему в полку на закупку конского состава, дезертировал.

Купец хотел сорвать злость на офицере-расстриге, но передумал — офицерик, хоть и распорядился людьми купца самовольно, но распорядился толково, и Знат Колыч только кивнул.

А через двадцать минут перед купцом стояли два незнакомых мужика, что пришли вместе с посланными Гольяновым разведчиками.

— Мы, ваше степенство, из ватаги Ивана Головы, что Бутырский базар под собой держали. Нас в ватаге человек тридцать, да еще двадцать стремящихся. Как комиссия эта приехала, так на второй день облаву на нашем рынке устроили, все лавки закрыли, и сразу голодно нам стало, сирым. Ну а тут комиссия эта продуктовая клич кинула, что мол созываются охотники для государственной службы, паек усиленный обещают. Ну, нас Голова собрал, да и говорит, что надо нам к этой комиссии прибиваться, раз оружие дают и харчеваться обещают. Вот мы всем табором и записались в команду. Нам в тот же день оружие выдали, а на следующий день нас по деревням послали, ямы с зерном и амбары выворачивать. Ну, погуляли мы знатно. Пару человек, что за вилы по первости схватились, мы тут же застрелили, после этого молва пошла по округе, и никто больше глаза даже поднять не смел. Две недели порезвились мы по округе — брали что и сколько хотели. Большую часть жратвы, конечно, этим сдавали…- лохматый мужик кивнул в сторону, темнеющих на противоположном берегу, строений: — Но, и себя не обижали, хорошо прибарахлились. Только вот, последние дни как обрезало. Ближние деревни уже все обчистили, а в дальние — офицерье ехать не хотят, у них и так все хорошо, но и нас не пускают. Паек урезали, приварка совсем нет, хотя у самих все амбары от жратвы ломятся. Вот и решил Иван с другими паханами, что надо заканчивать под офицерами ходить и куда-то ещё прибиваться. А тут гляжу, наши двоих ведут, говорят на лодке через реку перебрались и в кустах засели, что-то вынюхивают. Гляжу, а с одним из них, с Сиплым, мы на Ирбитской пересылке три месяца чалились. Паханы посоветовались и порешали, что если вы с генеральской комиссией разобраться желаете, то мы вам в этом деле подсобим при полном нашем удовольствии, а после дела хабар поделим и разбежимся.