Книга Царство Сибирское, страница 64 – Роман Путилов

Пока высокородные сообщники прощались, я выпал в реальность и заорал — времени на раскачку не было ни минуты.

Через пять минут над крышей здания взлетели три ракеты, две зеленые, и одна красная, а через два часа, по живому коридору из моих стрелков, что перекрыли улицу от моего дома до причала, к срочно вызванным самоходным баржам двинулась траурная процессия, несущая к судам большую закрытую домовину, окрашенную в зловещий черный цвет. Срочно вызванный оркестр, бросивший репетицию в местном театре за хорошую мзду, тоскливо наяривал что-то средние между «Реквиемом» Моцарта и «Вы жертвою пали в борьбе роковой», а в толпе сбежавшихся горожан громко шептались, что благодетеля -князя застрелили волшебной пулей, и он нынче умер в страшных мучениях, а его жена-степнячка поклялась на родовой сабле страшно отомстить виновникам гибели мужа, как только закончиться трехдневный траур.

Оная жена, затянутая в черное вдовье платье, в черном платке, закрывающем лицо, с темным свертком в руке, провожала в последний путь своего супруга, стоя на балконе третьего этажа. Если бы вы знали, чего мне стоило уговорить унтер-офицера Бондаренко напялить дамский наряд, играя роль безутешной Гюлер, держащей в руке замотанное в одеяльце полено, что, со значительное расстояние, было весьма похоже на нашего сына Искандера. Сама же Гюлер, одетая в армейскую куртку, в натянутой на голову, форменной кепи, шла в сторону барж, вместе с солдатами, прислугой и прочими лицами, желающими проводить в последний путь своего господина. Там же, в толпе, одетая прислугой, шагала и госпожа Вера Игоревна Бухматова с моими сестрами и детьми.

Набитые народом баржи вышли на середину реки, на виду у половины города, с одной из них спустили небольшую лодку, на которую водрузили черную домовину, и лодку оттолкнули от борта баржи, после чего небольшое суденышко медленно начало свой дрейф на север. Отплыть далеко лодке не дали — мелькнул фаерболл и, пропитанное керосином, суденышко вспыхнуло, словно свеча.

Я, стоя у окна своего дома, укрывшись за тяжелой плотной шторой, даже загрустил. Обряд этот я подсмотрел в кино, в прошлой жизни, но, вот представлять, что в домовине сейчас жариться, в адском пламени, мое тело, было неприятно.

Пока остатки горящей лодки медленно плыли вниз по течению, баржи совершили дружный разворот, дабы вернуться к берегу, как вдруг одна из них потеряла ход. Вторая, видя проблемы у товарки, застопорила ход, после чего я отошел от окошка. Времени было мало, пора было готовить дом к отражению ночного нападения, а согласно сценария, утверждённого мной, сейчас баржа будет долго пытаться починиться, вторая же все время будет находиться рядом, после чего, когда станет понятно, что скоро наступит темнота, а дать ход судно не может, вторая баржа возьмет свой систер-шип на буксир и медленно потащит его в сторону Атаманского хутора, где располагаются наша база и мастерские. Обратно, до наступления ночи, суда не вернуться, и, по несчастливому стечению обстоятельств, по мнению стороннего наблюдателя, в большом доме ночью останется только десяток охранников, моя вдова Гюлер и наш наследник, грудной младенец Искандер, ну возможно, еще пара женщин из обслуги, которых никто никогда в расчет не брал.