Книга Царство Сибирское, страница 76 – Роман Путилов

Я неторопливо перечитал все условия, после чего взял пишущую палочку и дописал на свободные строки договора особые условия, расписался и вернул бумаги генералу. Тот перевернул листы, пробежался по тексту, после чего посмотрел на меня, как на конченного идиота.

— Вы уверены, ваша светлость?

— Генерал, если я что-то написал, я в этом совершенно уверен.

— Хорошо, я думаю, уже сегодня государь подпишет все необходимые документы, после чего указ будет опубликован в газетах Империи…

— Прекрасно, ваше высокопревосходительство, я буду ждать. — я устало откинулся на подушку.

— Князь, а мы можем надеяться?

— Генерал, наша я сторона начнет выполнять условия договора в части поставок, как только, как только эти три условия будут выполнены. — я ткнул пальцем в соответствующие строки.

— Выздоравливайте, князь. –генерал лицемерно улыбнулся и вышел из спальни.

А на следующее утро, я, как говорится, проснулся знаменитым. Отодвинув даже в сторону тему неудачной войны, население империи горячо обсуждало, как меня обозвал его Императорское Величество, и как весело смеялась государыня. Безусловно, о том, что Император назвал меня дураком, для которого не жалко не существовавшего ранее титула, сообщили исключительно, бульварные газетенки, которые при написании любой статьи, заранее страхуют свою гражданскую ответственность в случае судебной тяжбы на весьма кругленькие суммы.

— Дорогой, что это? — в мой кабинет вошла Гюлер, воинственно держа наперевес пачку свежих газет.

— Что такое, любимая?

— Вот это. Объясни пожалуйста! — тонкий, изящный пальчик ткнул в передовицу скандальной газетёнка «Грош», которую, по франшизе, издавал в Омске какой-то богатый наследник из купцов, считающий сам себя художником.

Большие жирные буквы просто взывали — «На сибирский трон посажен дурак»!

— Олег! — когда моя супруга произносила мое имя таким тоном, я четко понимал, что дело очень серьезное: — Объясни, что происходит? Я что, тоже дура на сибирской престоле?

— Дорогая, давай посмотрим первоисточники. — я выудил из кипы бумаг телеграфную ленту, посредством которой в наш медвежий угол доставлялись самые важные новости, и самые важные законы и назначения. Надо ли говорить, что мы с губернатором получали одновременно идентичные телеграфные ленты.

— Вот, смотри, указ короткий, поэтому текст пришел полностью. Читаем — «Жалую Булатова Олега Александровича воцарением над народами и населением, живущими в пределах Западной и Восточной Сибири, от Уральских земель, до побережья Тихого океана, от Студеных морей до севера, до южных пределов, которые он способен удержать самостоятельно, и с сего дня именоваться ему Олегом, царем Сибирским, первым своего имени». Ну и чем, дорогая, ты недовольна?

— Олег…- чуть смягчила накал бушующих в ней страстей, Гюлер: — Но ведь там, в Ярославле, не дураки сидят, так они прямо так и пишут — Булатов дурак, готов за игрушку отдать все, что наработали и наработают его фабрики за годы войны… Я чувствую себя дурой, Олег. Скажи, тебе может быть что-то дали, что ты эти бумаги подписал? Давай, напишем в газету, что ты был не в себе и отзываешь…

— Гюлер, посиди пять минут молча, я все тебе растолкую. И да, при отношениях с Императором ничего не отзывают, чревато последствиями.