Книга Мятежник, страница 85 – Роман Путилов

— Ну почему как калека? — возмутился я: — В последнее время колени стали чуть — чуть сгибаться, все налаживается, я просто уверен в этом.

— Знаешь дорогой, я тебе не говорила до этого… — жена проникновенно заглянула мне в глаза: — Но я хочу жить с молодым, полным сил мужчиной, а не с…

— Ну, договаривай, договаривай… — поощрил я супругу: — С кем?

— Я знала, что ты меня не любишь! — по гладкой щечке моей женщины покатилась одинокая слеза, но я не купился на универсальное женское оружие.

— Вот родишь благополучно, тогда я подумаю.

— Я о тебе беспокоюсь! — Гюлер, в гневе, топнула ножкой, круто развернулась и шурша широким подолом длинной юбки, выскочила из кабинета. Вечером она не пришла в нашу спальню, прислав служанку с сообщением, что у царицы болит голова, что вызвало у меня лишь только довольную улыбку.

— Крас Людинович, телефонируй на аэродром, пусть готовят мой самолет, мы вылетаем в расположение первой кавалерийской дивизии.

Откровенно говоря, первая кавалерийская дивизия дивизией, по сути не была, а являлась конгломератом кочевых племен, связанных с моей женой кровным родством, истинным или мнимым, я не проверял. И вот с этой конной толпой, правда однообразно одетой и вооруженной, я собирался выступить в одно очень опасное место. По-хорошему, нужно было согласовать этот шаг с моей женой, но, обидевшись первая, она развязала мне руки.

— Абай-хан. — обратился я к молодому военоначальнику, поставленному моей женой во главе всей этой банды, который прискакал к моему самолету минут через двадцать после того, как крылатая машина села недалеко от главного стойбища союза племен, которое считалось штабным: — Через сколько ваша дивизия готова будет выступить в полном составе. Нас ждет военный поход.

По смуглой роже этого разбойника было видно, что его так и подмывало спросить, в курсе ли моя жена этого события, но, Абай-хан сдержался, почтительно поклонился и сообщил, что через четыре часа его воины будут готовы выступить.

— Хорошо, усложним задачу. Через сколько войска будут, в полном составе, будут собраны в одном месте, чтобы оттуда выступить в поход?

Абай-хан зло сверкнул глазами, злясь на капризы «проверяющего из Центра», но почтительно заверил меня, что возле «штабного» становища войска будут через пять часов.

— Отлично, Абай — хан, я вами доволен. Отдавайте необходимые распоряжения немедля.

— Повинуюсь, государь, а пока попрошу вас быть хозяином в моей юрте.

За пять часов Гюлер не должна успеть никак отреагировать на мой взбрык и отъезд из дворца, а дальше будет уже поздно возмущаться.

Почему я рванул на ночь глядя в степь, поднимать конные туземные полки? Всему виной газеты, свежие газеты, полученные из Европы и Британии, в которых десятки журналистов, разными словами, писали, по сути, об одном. По мнению корреспондентов, мой проект «Эдуард Девятый» топтался на месте. И сколько бы не бахвалились полевые командиры Эдика, что победоносная королевская армия, не сегодня, так завтра, в результате блестящего стратегического маневра займет выгодную позицию, на которой и нанесет сокрушительное поражение вооруженному сброду мятежников и заговорщиков под руководством премьер-министра, я чувствовал, что все повисло на волоске. Еще большевики в моем старом мире доказали, что в борьбе за власть главное — крепко удерживать столицу. Как крупный узел связи, транспортный и промышленный центр, а также место проживания значительных мобилизационных резервов, а в этом смысле, с «Ландон оф Кэпитал», на туманном острове ничто сравниться не могло — огромный Лондон был центром всей политической и экономической жизни Британии, владением которого премьер — министр пользовался на все сто процентов. А я не мог постоянно снабжать армию короля и пинать Его Королевское Величество в нужном направлении. Да я там появлялся исключительно инкогнито — не дай Боги, просочились бы слухи, что короля спонсирует враг Британского народа, одиозный Цари Сибирский, который на завтрак, обед и ужин поедает исключительно несчастных британских пленников. Да короля собственное дворянство бы обезглавило, как величайшего предателя и отступника.