Книга Мятежник, страница 89 – Роман Путилов

— Это что за бродяги, Абай — хан?

— Это, ваше величество, штаб армии, с которой мы воюем.

Я резко обернулся к молодому генералу, пытаясь понять юмор этой неуместной сейчас шутки, но, судя по серьезному выражению смуглого лица собеседника, он сейчас не шутил.

— И где вы их взяли?

— А позади нас, рядом с обозом стояли, ваше величество. А это трофеи, в том числе и ваша доля. У нас с этим все строго.

Я бросил взгляд на расстеленную у моих ног плащ-палатку и тотчас поверил, что это не какие-то крестьяне с местных полей, которых кочевники отловили для отчетности. На брезентовой поверхности палатки лежали богато расшитые золотом красные мундиры, шляпы с помятыми перьями, сапоги хорошей выделки, позолоченные шпаги и кучи золотых изделий с мерцающими, залитыми доверху магией, драгоценными камнями. Оказывается, пока я считал пушки и колонны врага, специально обученные люди заприметили на соседнем холме группу, богато одетых господ, с небольшой охраной, и, внезапным налетом пленили двуногую добычу, перебив немногочисленную охрану, а обозом войск премьера занялся пресловутый обоз кочевников, те самые «бабы и молодежь». Как я узнал позже, бой за обоз был, как бы, не самым ожесточенным за сегодняшний день. Обозные мужики — лондонцы, сдаваться женщинам и подросткам не хотели категорически и отчаянно сопротивлялись, в результате полегли там почти все, истыканные стрелами, как подушечки для иголок.

Пока я думал, что делать дальше со всем этим, упавшим мне на голову, богатством, в поле шли какие-то переговоры между британцами, «королевскими» и «лондонскими». Я то собирался, перемещаясь со скоростью, приличествующей легкой кавалерии, быстро помочь Эдуарду Девятому разбить лондонцев в поле, налетом напугать жителей британской столицы и с триумфом отбыть домой, а тут столько добра досталось на халяву, что меня жаба задушит бросить все эти трофеи, не говоря о том. Что степняки меня просто не поймут, справедливо сочтя просто душевнобольным.

Я досадливо махнул рукой, и возмущенных высокопоставленных пленников поволокли в сторонку — не о чем мне было с ними пока разговаривать, ситуация была неясной и малопредсказуемой. Лондонцы отступили от меня подальше и встали, почти прижавшись к своим смертельным врагам, с которыми они собирались сегодня биться насмерть, подозреваю, что дистанция до вражеских построений, как раз соответствует убойной дистанции огня захваченных мною пушек, а между враждующими армиями шла какая-то суета, белели белые флажки и кучковались разноцветные мундиры. Я же, пока мое вороватое воинство не разбежалось по окрестностям, в поисках чего-то ценного, дал команду разослать разведчиков, а остальным спешиться, обиходить лошадей и быть готовыми к отражению атаки, после чего велел собрать раненых британских артиллеристов, которые не успели убежать и были взяты в плен.

— Господа… — я обвел равнодушным взглядом неровную шеренгу, кое как перевязанных, людей: — Поздравляю вас, вашим мучениям пришел конец. Чтобы вы больше не мучились, господа раненые, мои воины сейчас быстро вас прирежут. Передавайте там привет, на том свете… Ну, кого кто встретит, тем и передавайте приветы.

Юмор мой, чисто британский, угольно-черный, пленные, почему-то, не оценили и в страхе подались назад, испуганно оглядываясь, но, не находя пути спасения.