Книга Держиморда, страница 64 – Роман Путилов

— Там прислуга должна быть живая.

— Хорошо, пойду поищу. — я задвинул ящик стола, не найдя в нем ничего интересного, кроме запасной обоймы к пистолетику, и прихватив альбомы с монетами, вышел из кабинета.

Горничную я нашел запертую в кладовой, где она сидела на полу, закрыв лицо ладошками и что-то тихонечко бормоча, легонько постукиваясь лбом о пирамиду ящиков, судя по всему, с запасами продовольствия.

— Акулина, ты что тут делаешь? — я заглянул в пару ящиков и один меня обрадовал своим содержимым. Судя по черно-белой этикетке, на которой был изображен жизнерадостный мужик, держащий на вилке наколотую сосиску, в консервных банках были именно они. Оставалось надеяться, что консул был не врагом своему желудку и не закупал эрзац-продукты из вареного гороха.

— Акулина, я тебя спросил — что ты здесь делаешь? — закончив осмотр запасов я стал понуждать горничную к общению, чуть подопнув ее в по пышной попке.

— Они Адольфика убили и меня собираются погубить. — прохныкала девушка, не поднимая головы.

— А зачем ты со своим полюбовником своего хозяина обокрала? — я поднатужился и вытащил два ящика сосисочной консервации из кладовой.

— Я не крала, я только дверь на черную лестницу закрыла и потом его обратно пустила. Он мне жениться обещал. А они его убили… — Акулина протяжно и низко завыла.

— Но сейчас то что сделаешь? Украл твой Адольф хозяйское добро, да еще и первый стрелять, наверное, стал? — я ухватил хныкающую девушку за подмышки и выволок из кладовой.

— А мне тепереча куда податься, коли я в тягости? Только в Неву, утопится?

— Горничная подняла на меня красные и опухшие глаза.

— В хозяйский кабинет веди, где он посетителей принимает. — я стал подталкивать девушку в спину.

— Нет-нет, хозяин узнает, меня совсем убьет! — Акулина уперлась всеми копытами.

— Хозяин тебе спасибо скажет, пошли давай! — я ткнул девицу (или уже не девицу) в мягкий бок под ребрами указательным пальцем, Акулина ойкнула и побежала по коридору.

Очевидно, покойный Адольфик был единственной паршивой овцой в местном стаде, так как в ящиках стола официального кабинета господина Пранка лежала приличная сумма денег. Часть купюр я оставил в столе, часть сунул Акулине, а большую часть, в том числе тоненькие стопочки долларов и английских фунтов, взял себе. И если доллары были более — менее похожи на самих себя, то британская валюта откровенно разочаровала — какие-то расписки, изготовленные типографским способом. Ни портрета короля Георга, ни фрегата «Золотая антилопа», ни богини с вилами — сплошной брутальный текст.

— На. — я протянул девушке записку, в которой коротко, левой рукой, изложил, что группой мексиканских революционеров изобличено логово немецкий шпионов под нейтральным флагом, которые выведены из строя в качестве солидарности трудящихся всех стран, но нужен доктор, так как главный шпион ранен: — Беги на улицу, отдай каким-нибудь революционерам посолиднее, желательно в шляпах. Пусть идут суда и прихватят с собой врача. А сама лучше здесь не появляйся. Сама понимаешь, могут деньги и отнять, а так тебе этой суммы надолго хватит.

Выпроводив спешно собравшуюся Акулину через парадное, я заглянул к раненому немцу:

— Вы как тут? Еще живы? Я послал Акулину к новым властям с запиской, что здесь раскрыто гнездо немецкой разведки, а главный шпион ранен и нужен врач. На этом позвольте откланяться, надеюсь, что больше не увидится.