Онлайн книга «От революционного восторга к…»
|
— Да с кем воевать то вы в городе собираетесь? — Господин Переверзев, Павел Николаевич, вы рассуждаете, словно слепой и глухой дятел. На всех заводах и фабриках созданы отряды рабочих. Они называются по-разному, где-то милицией, а где-то самообороной, но суть у них одна — вооруженные отряды левых партий, которые регулярно проходят боевую подготовку. Инструктора — солдаты или моряки, вооружение — винтовки и пистолеты. И если в феврале солдаты смели сопротивление властей за пару дней, то, если ничего не делать, после неудачного наступления, Временное правительство сметут еще быстрее, ведь ничего не изменилось, все стало только хуже. — И что означает — «если ничего не делать»? — умный прокурор мгновенно вычленил из моих агитационных посылок словечко — приманку. — Я могу сказать, исключительно мое личное мнение, что надо сделать. — Хорошо! — глаза городского прокурора под стеклами очков заблестели: — Подскажите, нам, дуракам, что надо делать? Дайте рецепт! — Надо выпихнуть из столицы на фронт все запасные полки, для обороны города и поддержания порядка хватит всех этих военных училищ и школ. Надо выпихнуть моряков из Кронштадта, всех, всех в бой. О том, что надо разоружить рабочих я не говорю, этим я сам займусь. — И как вы предлагаете все это сделать? Тем более, что это все, кроме разоружения рабочих, военные дела, от на, практически никак не зависит. — Надо, чтобы солдаты запасных полков сами пожелали идти на фронт. Я сейчас в газете «Речь» раскручиваю тему о необходимости получения от Центральных держав репараций после победы. В ближайшее время, буду развивать эту мысль, о необходимости выплатить все эти деньги солдатам и офицерам, принимавшим участие в боевых действиях, и только им. Надо раскачивать эту тему, указывать хорошие суммы, например, что рядовой ратник, просидевший в окопах не менее года, получит от Германии не менее тысячи рублей, кто два года в окопах сидел — две тысячи рублей. Если ты жопу грел в тылу, хотя и в армии числился — ничего не получишь. И суммы должны быть вкусные, весомые, чтобы запасники уже завтра требовали от начальства отправить их на фронт. И с моряками тоже самое — вышел корабль в боевой поход, пошлел отсчет боевых. Стоит на базе, не отходил год в походах — весь экипаж после победы мимо кассы проходит, им ничего не положено. — Господин Котов, вы понимаете… — Да, господин прокурор, я понимаю. Все выплаты от Германии уже учтены на балансах будущих периодов у крупных заводчиков и банкиров, но им придется подтянуть пояса и умерить аппетит. Они на войне, итак, заработали баснословные суммы, не обеднеют, а вот солдат нужно мотивировать, чтобы они хотя бы год окопах просидели. И семьи павших воинов тоже должны получать полноценные пенсионные выплаты. И за уничтожение врага необходимо выплаты ввести, а не так, как сейчас — сунул офицер солдатику рублишко и все хорошо… — Стоп! — прокурор хлопнул ладонью по столу, и я замолчал: — Извините, господин Котов, но вы итак наговорили тут… Прошу прощения, но мне надо подумать над вашими словами… — Хорошо, Павел Николаевич. — я встал и изобразил поклон: — Надеюсь, что через неделю я попаду к вам на прием? И, кстати, смените пожалуйста свой костюм-тройку на френч. — Зачем? — будущий министр юстиции охренел: — Зачем мне френч? Я никогда не носил френчей! |