Книга От революционного восторга к…, страница 26 – Роман Путилов

— Ну как-же? — я смотрел на обескураженную правовыми последствиями тетку, еле сдерживая смех: — Нагишом — это значит полностью голым, а сотрудники занимаются гимнастическими упражнениями в форме номер два. И в дальнейшем попрошу вас эти разговоры прекратить, то дело военное, не баб… дамского ума касаемо. В виду исключения, на первый раз, налагаю на вас замечание, но в следующий раз….

Я погрозил притихшей в глубоком раздумий тетке пальцем, поблагодарил Акулину за завтрак, и намерился было собираться на службу, когда кухарка робко заступила мне дорогу

— Барин…- женщина робко теребила фартук: — Я спросить хотела…

Я оглянулся на две пары любопытных глаз и указал прислуге в сторону комнаты, исполняющей в квартире роль моего кабинета:

— В мою комнату идем, там поговорим…

К моему облегчению, просьба, с которой обратилась ко мне Акулина, возникла по поводу печальному, но меня касалась в малой мере. У женщины, которая после того, как овдовела, перебралась в столицу, под городом Ямбургом до недавнего времени жили родители. Вчера Акулина получила весточку с малой Родины, что родители в одночасье умерли, и вдовая сирота хотела поехать к родительскому дому, отдать последний долг, да и, что скрывать, разобраться с наследственным имуществом.

— Так в чем дело, Акулина Митрофановна? — я не понимал сути проблемы: — Вас Серафима Карповна не отпускает?

Оказалось, что с женской частью моего семейства все уже оговорено, но женщина просит меня отпустить с ней в краткосрочный отпуск моего милиционера — старшего патрульного Клюквина Ивана Никифоровича, с которым у нее, как мне объяснили, «симпатия волнение чувств».

— Десяти суток вам хватит? — я записал в записную книжку данные избранника Акулины и кивнул головой: — Хорошо, можешь на завтра планировать отъезд.

Не слушая благодарности кухарки, стал быстро собираться — время очень сильно поджимало, и хотя идти до присутственного места было всего ничего, хотелось прийти пораньше — ночью, во сне, меня осенила интересная идея, которую хотелось побыстрее начать претворять в жизнь.

Помещение Московско-Заставского райкома партии большевиков по Забалканскому проспекту.

— Товарища, а кто здесь будет Федоров Михаил Николаевич? — столпившихся у стола председателя райкома партии партийных активистов бесцеремонно отодвинул со своего пути невысокий, почти квадратный, моряк.

— Допустим, что я буду Михаилом Николаевичем…- партийный лидер поднял на посетителя покрасневшие от недосыпу глаза: — У вас до меня дело, товарищ?

— Направлен к вам по поручению Совета народных и солдатских депутатов…- военмор достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги и протянул руководителю райкома: — На должность боевого инструктора…

— Это хорошо, товарищ… — обрадовался Михаил Николаевич: — А то у ваших товарищей, кто до вас у нас были…

— Да слышал я, что эти балтийские тюлени обгадились, офицерика кончить не смоги втроем. — моряк аккуратно ссадил со стоящего у стола стула молодого парня, что приоткрыв рот, прислушивался к разговору старших товарищей, и стал деловито сворачивать самокрутку.

— Вы, простите, сами откуда, товарищ? — слова о балтийских тюленях столичных жителей покоробил.

— Я, товарищи, прибыл к вам со славного Черноморского флота, известного своими давними революционными традициями… — моряк указал крепким пальцем на золотистые буквы на бескозырке: — Эскадренный миноносец «Стремительный», это понимать надо! Каждый день в боях и походах, то турку, то германца гоняем, уже все море очистили от империалистических агрессоров.