Книга От революционного восторга к…, страница 56 – Роман Путилов

Первоначально, я собирался, без особых затей, устроить покушение на Льва Давыдовича, но последние события как-то охладили мою решимость, и я решил дать создателю Рабоче-крестьянской красной армии один шанс.

Так как жилищные условия семейства Троцкого, после прибытия в столицу, были мне доподлинно известны — по многим источникам, Троцкий занял шикарную квартиру своего родственника — управляющего завода Нобиля. Правда, по более поздним воспоминаниям самого Троцкого, в шикарной квартире он жил всего сутки, разругавшись с хозяином на почве оценки Ленина, как германского шпиона, и потому ютился в тесных номерах какой-то гостиницы, что-было явной неправдой — если была малейшая возможность, гражданин Бронштейн окружал себя максимально-возможным комфортом.

Поэтому я решил встретится со Львом Революции у его дома, рано утром, когда он отправится в клуб «межрайонцев», что метались между социал-демократическими партиями, не зная, к кому прислонится с политической выгодой и не теряя лица.

Зная энергичность господина Бронштейна, я боялся опоздать с принятием мер в отношении его дальнейшей судьбы, так как уже в середине мая этот господин в достаточной мере распропагандирует гарнизон Кронштадта, высадив семена Кронштадтской республики и дальнейших действия распоясавшихся «братишек», «красы и гордости Революции», обзаведется многочисленной охраной, что во время гражданской войны разбухнет до размеров полка. Поэтому я сидел у парадной дома на Таврической, терпеливо ожидая Льва Давыдыча, откинувшись на спинку сиденья пролетки, замершей с поднятым верхом.

Сначала из доходного дома вышли два темноволосых пацана лет десяти-двенадцати, выглядевшие очень чужеродно среди столичной публики, уже заполнившей тротуары. Одетые в странные шорты и чулки, с тяжелыми ботинками, которые я бы назвал туристическими. Поправив ранцы, они, о чем-то оживленного переговариваясь, двинулись в сторону улицы Шпалерной. Я почему-то решил, что это сыновья Льва Давыдовича — несчастные жертвы политической борьбы, которую вел их отец.

Сам Троцкий появился через четверть часа. Выйдя из подъезда, в темном-костюме-тройке, светлом плаще, типа макинтош, с тростью и в шляпе, он выглядел совершеннейшим франтом, которого я с трудом узнал. Пока приглядывался к спутнику Троцкого, который мне показался похожим на будущего министра –администратора Совета Народных Комиссаров Свердлова, эта парочка уже удалилась от коляски метров на десять. Бежать за ними желание сразу пропало — понял, что разговаривать на улице с этими представителями лоббистских кругов Северо-Американских Соединенных Штатов будет неправильно, поэтому наскоро написал карандашом несколько строк в отрывном листе блокнота, протянул возчику Тимофею Степановичу, попросил правя коляску вслед этим господам, догнать и вручить записку товарищу Троцкому.

Выйдет на связь эти кипучие господа — будем разговаривать, намекая на опасность ледорубов и «испанки», а если проигнорируют — просто организую еще одно политическое покушение на вождя в пенсне, да и вся недолга.

Коляска поравнялась с двумя, целеустремленными, господами, возчик спрыгнул с облучка, вручил записку, выглядевшему более солидно, Троцкому и заскочив обратно, дернул вожжи и погнал экипаж вперед, не отвечая на вопросы.