Книга От революционного восторга к…, страница 86 – Роман Путилов

и «Фарманы», с установленными сзади, толкающими винтами. И еще, между прочем, я знал, сколько стоят эти самолеты, мне, во всяком случае, денег хватило только на устаревший «Ваузен».

— Так что с ними делать, господин офицер — пилотов нет, самолеты без летчиков. Остается только сжечь. — пожилой мужичок с умными глазами, казалось бы, по недоразумению облаченный в военную форму, настолько она нелепо на нем сидела, лихо махнул ладонью где-то в районе виска: — Зауряд- прапорщик Гусев, фельдфебель авиаотряда. У зауряд- прапорщика, кроме авиационной эмблемы (традиционный винт с крылышками) на погоне присутствовал защитного цвета поперечный басон старшего сержанта Советской армии, на котором виднелась одинокая звездочка. Как я понимаю, это был аналог советского прапорщика — еще не офицер, но уже не младший чин.

— Стой, погоди с поджогом. Построй личный состав.

Через пару минут передо мной стояла неровная цепочка из двух десятков человек. Восемь моих, бывших милиционеров, водителей и механиков, помогавших Кацу со сборкой-разборкой самолета, остальные местные — механики, ездовые и прочая, сугубо мирная тыловая шваль. Часть солдат аэродрома успела смыться из расположения самостоятельно, либо покинула расположение на бывших моих грузовиках, вместе с доблестным интендантом.

— Товарищи, я на фронте первый день и сразу же война повернулась ко мне могучей филейной частью. Вон, мои механики не дадут соврать, сколько денег мы потратили на покупку и ремонт самолета, сколько сил убили, чтобы его сюда доставить, а вы собираетесь сжечь два аэроплана. Нет, братцы, так дело не пойдет. Скидывайте все с телег и цепляйте к ним аэропланы. Вам до леса их тянуть примерно час…. Правильно, прапорщик?

— Так точно, ваше добродие, пока телеги разгрузим, пока самолеты привяжем, часа полтора будем до леса добираться, не меньше.

— Понятно. Господин прапорщик, назначаетесь начальником эвакуационной команды. Остальные… Товарищи, приказывать я вам не могу. Мои люди свое отвоевали, а вы, аэродромный люд, мне не подчиняетесь. Поэтому говорю вам всем — я пойду сейчас туда…- я ткнул пальцем на запад, где уже стихла винтовочная стрельба: — И постараюсь задержать супостата по эти полтора часа. У кого есть оружие, можете присоединится. Удержим германца — мы молодцы, сбережем народное добро, поможем республике. Уедут телеги за лес, до того, как враг покажется — мы все равно молодцы, встаем и уходим. Прапорщик, имущество пока не сжигать. Оставить одного, самого шустрого и бочку подкатить поближе. Увидит германцев — пусть поджигает бочку, она лопнет и вещи, и имущество тоже сгорит. Ладно, братцы, лихом не поминайте, кому что-то должен — всем прощаю.

Я покопался в куче вещей, подготовленных к уничтожению, нашел малую саперную лопату, в которой каждый заклепочник опознал бы лопату Линнеманна и двинулся в сторону зарослей кустарника.

Подойдя к кустам я оглянулся, впрочем, не питая особых надежд. К моему удивлению, от расположения аэродрома в мою сторону тянулись шестеро моих, по количеству наличных автоматов, и двое «аэродромных», с длинными винтовками за плечами. Лопаты несли все.

— Товарищи, окапываемся здесь, в кустах. Если увидим противника — кто с автоматами — не стрелять, подпускаем противника на расстояние сто шагов, только после того, как я дам команду, открываем огонь. Вы двое, с винтовками, сколько у вас патронов?