Книга Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом, страница 112 – Лео Перуц

— Я, Мулей Мохаммед, милостью Аллаха владетель и султан Западной Африки по обе стороны Атласских гор, царь Феца, Загора и Тремиссы, владыка Мавритании и Берберии, посылаю моему брату, римскому императору и королю Богемии, мое приветствие и желаю ему…

— Это Генрих! – вдруг сказал император, недружелюбно вглядываясь в посланника.

— …И желаю ему, – продолжал толмач, – долгих лет жизни и полного познания Бога, который один…

— Спроси-ка его, – перебил толмача император, указывая на посланника, – верует ли он и признает ли, что Иисус Христос приходил во плоти для нашего спасения?

— …Который один отворяет ворота рая, дабы брат мой пребывал там вечно…

— Ты должен спросить его, – повторил император, теперь уже возвысив голос, – признает ли он, что Иисус Христос приходил во плоти!

Среди присутствующих прокатился шепот. Обер-камергер и канцлер Богемии придвинулись к императору, чтобы успокоить его. Ученый монах опустил грамоту и перевел посланнику вопрос императора.

Одно мгновение посланник молча смотрел перед собою. Потом он сделал движение рукою, как бы отметая от себя то, что его не касается.

— Он не хочет признать! – выдохнул император. – Что ж, пусть расскажет Символ веры!

Толмач передал посланнику пожелание императора. Тот сделал движение головой, свидетельствующее, что он не в состоянии исполнить его.

— Это Генрих! – прохрипел император. – О горе превыше всех горестей! Это Генрих, и он пришел из ада!

Тут до богемского канцлера, обер-камергера и церемониймейстера дошло, что император принял посланника за одно известное им лицо – некоего Генриха Твароха, который много лет тому назад обслуживал кормушки в дворцовых конюшнях. Все трое одновременно решили, что аудиенцию необходимо кончить как можно скорее. Ибо ошибка, в которую впал император, была тем более досадна, что этот самый Генрих Тварох был не только человеком низкого происхождения, но к тому же уличенным вором, которого арестовали вскоре после того, как он вытащил из кармана императора серебряную медаль и три золотые древнеримские монеты. Рудольф II был большим любителем античных монет и медалей и очень гордился своей прекрасной коллекцией. Генрих был бы непременно повешен за кражу, если бы за час до казни ему не удалось перепилить решетку на окне и ускользнуть из тюрьмы. Однако от императора, который был чрезвычайно взбешен дерзкой кражей, скрыли исчезновение преступника, и он до сих пор был абсолютно уверен, что Генрих Тварох повешен и находится в аду. Но прежде чем канцлер и оба других господина успели предпринять что-либо, что могло бы воспрепятствовать ужасающему скандалу, император поднялся с тронного кресла и приблизился к посланнику.

— Послушай, Генрих! – сказал он, и в его голосе были явственно слышны печаль, затаенный страх и мистический трепет. – Я знаю, из какого царства ты пришел и что ты желаешь услышать от меня!

Богемский канцлер, обер-камергер и церемониймейстер с облегчением вздохнули, а все остальные присутствующие в зале сделали удивленные лица.

Император обратился к посланнику не по-немецки, а по-чешски.

— Вот тебе мой ответ! – продолжал император, возвысив голос. – Иди обратно к тому, кто тебя послал, и скажи ему, что я ни на ширину пальца не отступлю от Господа Иисуса, нашего Спасителя. Таково мое решение, и на нем я буду настаивать, хотя бы погибла моя корона, а с нею и вся моя держава.