Книга Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом, страница 27 – Лео Перуц

Я принялся толковать с бароном о вызванном чрезмерной работой переутомлении и небольших припадках слабости, которым не следует придавать особого значения.

— Да, сказываются нервы столичного жителя, – услыхал я голос барона. – Жизнь в деревне пойдет вам на пользу.

При словах «жизнь в деревне» я невольно опять подумал о Бибиш и опять поймал себя на своеобразном повороте чувств: каких-нибудь несколько минут тому назад я не смел даже мечтать о том, что когда-нибудь вновь увижусь с ней, а теперь мне казалось нестерпимым, что ее придется ждать еще восемь долгих дней.

Наконец я окончательно совладал с нервами и даже начал стесняться всего происшедшего.

— Здесь у меня скверный воздух, – сказал барон. – Впустим немножко озона, а то я все утро курил, как дымовая труба.

Он встал и растворил окно. Порыв холодного ветра ворвался в комнату и зашелестел лежавшими на письменном столе бумагами. Должно быть, в это самое мгновение в комнату вошел Федерико. Когда я его заметил, он стоял, опершись на дубовую панель между двуручным мечом и шотландской шпагой. Вероятно, он только что пришел с болота или из лесу – в его гамаши набился смешанный с сосновыми иглами снег, а из открытого ягдташа высовывалась отливающая синевой голова какой-то болотной птицы. И снова я подумал о том, что это не была игра воображения – у мальчика действительно были черты лица виденного мною в антикварной лавке человека, мужчины, который, должно быть, являлся выдающейся личностью своей эпохи. Когда я увидел Федерико, стоявшего неподвижно подле меча, во мне промелькнула странная мысль: он рожден для этого оружия, оно как будто выковано для него. И я почти удивился тому, что в его руках была обыкновенная охотничья двустволка.

По узкому, жесткому лицу барона скользнула мимолетная улыбка.

— Уже вернулся? Я думал, ты придешь только к обеду. Как продвигаются работы в лесу?

— Рубка дошла уже почти до самого ручья, – доложил мальчик. – Завтра начнут отвозить срубленные деревья. Наняты трое новых рабочих. Они прежде служили на железной дороге.

— Рабочих с железной дороги я недолюбливаю, – заметил барон. – Они никуда не годятся. Кто их нанял? Праксатин?

Не выжидая ответа, он обратился ко мне.

— Это Федерико, – сказал он, не прибавив к этому ни одного слова ни о происхождении мальчика, ни о существовании между ними родственной связи.

— А это наш новый доктор, он только вчера приехал.

Федерико отвесил легкий поклон, ни одним мускулом лица не выдав, что мы с ним уже встречались. Я шагнул было по направлению к нему, но встретил такой изумленный и отстраняющий взгляд синих, как ирисы, глаз, что невольно остановился и опустил поднятую в приветствии руку, – он напомнил мне, что мы враги.

Барон фон Малхин не заметил ни взгляда Федерико, ни моего движения.

— Вы охотитесь? – спросил он меня. – Федерико знает каждого зайца в лесу. Здесь недурная охота, довольно много всякой дичи, а иногда даже лани встречаются. Как, вы ничего в этом не понимаете? А вот ваш отец бил диких уток налету. Если хотите, я научу вас ремеслу Нимрода^[7]. Не хотите? От души сожалею. Вы, должно быть, вообще не занимаетесь спортом, не так ли?

— Не совсем так. Я фехтую.

— Вы умеете фехтовать? Это чрезвычайно интересно. На немецкий манер или на итальянский?